100-долларовое правительство. А если цена на нефть упадет? - Михаил Делягин

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошее пожелание, его можно наверное отнести ко всем процедурам. И к кредитам.

М. ДЕЛЯГИН: Ко всем, конечно.

О. ЖУРАВЛЕВА: И к кредитам в магазинах, например. Вот эти прекрасные кредиты, которые.

А. ОСИН: Все, что связано с деньгами.

О. ЖУРАВЛЕВА: По паспорту.

М. ДЕЛЯГИН: Просто не связываюсь, просто не связываюсь. Вообще.

А. ОСИН: Еще когда предлагает кредитные карты, ваш даже банк, которым вы пользуетесь. Очень они любят такие вещи.

М. ДЕЛЯГИН: Нет, мой банк.

А. ОСИН: Ну я не… Я ваш, говорю.

М. ДЕЛЯГИН: Я очень неудачно им один раз позвонил, поинтересовался, что у них там написано мелким шрифтом, в кредитном договоре. По итогам 15-минутного разговора они мне аннулировали не только кредитную карточку.

О. ЖУРАВЛЕВА: Боже мой, какие ужасные истории. Товарищи, читайте договоры, не дайте себя обмануть.

М. ДЕЛЯГИН: Будьте бдительны. Помните, что социализм закончился, и государство больше вам не помогает. И никто, кроме вас самих, не заинтересован сегодня в вашем благополучии.

О. ЖУРАВЛЕВА: Тем не менее, Сергей Гарпухин нам напоминает, что комиссии отсуживаются по закону о защите прав потребителей. И закон о защите прав потребителей тоже читайте внимательно.

М. ДЕЛЯГИН: И гражданский кодекс, как сказал Гарри.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это был Михаил Делягин, доктор экономических наук.

Удар по нефтяной отрасли и госбюджету

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Я приветствую в нашей студии директора Института глобализации, доктора экономических наук Михаила Геннадьевича Делягина. Здравствуйте.

М. ДЕЛЯГИН: Добрый день.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: И говорим мы с вами сегодня. Тема, казалось бы, такая специфически узкая, но, как я понимаю, вы в силу собственного таланта аккуратно привязали ее вообще к проблемам, скажем так, модернизации. И обсуждаем мы повышение пошлин на ввоз импортного бурового оборудования. Ваша позиция — что это может ударить по нефтяной отрасли и госбюджету. Итак, давайте начнем с модернизации.

М. ДЕЛЯГИН: Нет, ну ситуация очень простая. Понятно, что слово «модернизация» — это ругательство.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Почему?

М. ДЕЛЯГИН: Ну, благодаря усилиям наших уважаемых руководителей.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Я-то надеялась, что вы удержитесь.

М. ДЕЛЯГИН: Когда я произношу это слово в эфире, у меня такое ощущение…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: …что вы ругнулись.

М. ДЕЛЯГИН: Ну как бы вот при женщине так говорить стыдно и неправильно, и сейчас меня отсюда выведут. Но, к сожалению, другого термина не придумали. И понятно, что действительно эта вещь необходимая, потому что действительно мы 20 лет назад отставали от мира, и когда 20 лет мир бежал вперед, а мы бежали назад, то разрыв отчетливо увеличивался. Я имею в виду технологию. И нужно догонять. И это касается всех направлений. Это касается не только электроники, это касается не только компьютеров, это касается фундамента, на котором стоит Россия, это касается, в том числе, нефти.

Мы привыкли к тому, что нефть дорожает, и все хорошо. Но есть такая скверная штука, как объем добычи. Вот у нас сохранение объемов добычи примерно на прежнем уровне требует резкого роста усилий. Это как у Алисы в «Стране чудес»: для того, чтобы оставаться на месте, нужно бежать вперед все быстрее. Потому что эти месторождения все в худших условиях, все в дальних условиях. И вот, пожалуйста, в 2011 году мы превысим докризисный уровень на 4 процента. Но в 2010 году увеличение добычи немножко больше, чем на 2 процента, потребовало увеличения объемов эксплуатационного бурения более чем на 17 процентов. В 2011 году добыча нефти, по официальным прогнозам, которые, впрочем, правдоподобны, увеличится на 0,8 процента — меньше, чем на 1 процент. Придется увеличить объем бурения более чем на 10 процентов. Если все будет идти, как идет, то на этом рост закончится, и к 2014 году у нас объем добычи снизится на 2 процента — с 510 до 495 млн. тонн. То есть 15 млн. тонн нефти мы потеряем.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Простите, пожалуйста. Я опять же человек далекий от нефтедобычи, но правильно ли я понимаю, что при условии сохранения статус-кво каждый, так скажем, баррель или галлон будет требовать все больших и больших затрат?

М. ДЕЛЯГИН: Он уже требует больших затрат.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: То есть вот эта вот характеристика, она увеличится?

М. ДЕЛЯГИН: Да. И если мы будем обходиться сегодняшними усилиями, то у нас не будет прежнего количества баррелей, галлонов и миллионов тонн, они будут сокращаться. И либо будут сокращаться доходы от экспорта, а это, извиняюсь, кирдык современной модели экономического развития, причем быстрый, либо будут сокращаться поставки на внутренний рынок. И когда мы видим рост цен на бензин до 30 рублей и повыше, то это некоторый звоночек. Понятно, что это опережающая реакция наших монополистов.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Более того, я вам скажу, что у нас как-то независимо от роста или падения цен на бензин.

М. ДЕЛЯГИН: Сегодня, когда эти замечательные ребята рассказывают нам сказки, байки из склепов или из Швейцарий, и повышают цены, то сегодня это, так сказать, голимое, извините за выражение, злоупотребление монопольным положением.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Так, что делать будем?

М. ДЕЛЯГИН: Но лет через 5 может оказаться так, что под этим уже будет какая-то реальная основа. А единственный способ хотя бы сохранить объем добычи на 510 млн. тонн — это интенсифицировать и применять новые технологии бурения, которые позволяют добывать нефть там, где сейчас ее почти не добывают. Причем здесь тоже придется. Значит, есть замечательная компания «Роснефть», которая представила в силу своего государственного характера официальные данные Минэкономразвитию. Для того, чтобы повысить коэффициент извлечения нефти с 38,4 до 40 процентов — да, 60 процентов нефти останется, то есть у нас чудовищная ситуация с этим — придется увеличить долю добычи с применением так называемых инновационных, а на самом деле современных, технологий с 15 до 22 процентов, то есть в полтора раза.

Опять-таки требуются титанические усилия. Титанические усилия — это, в первую очередь, буровое дело. В буровом деле, если мы не будем брать политику, если мы не будем брать выборы, ситуацию, в которой источник легитимности вообще непонятно, какой, по-моему, он уже утрачен, просто не будет денег для существования не только этого режима — для существования страны. Если рассматривать ситуацию с буровыми установками, то происходит то же, что и везде — быстрое вытеснение производителей импортом. Все 2000-е годы, это потеряно уже 11 лет — это вытеснение импортом.

В результате китайский импорт в 2008 году занял половину российского объема потребления, половину миллиардного рынка. Но китайская буровая техника достаточно простая, она не годится для работы в сложных условиях. Ну, за редкими исключениями. Для того, чтобы работать в сложных условиях, нужно качественное оборудование. Качественное оборудование делают иностранцы и делают некоторые наши производители, которые на самом деле примерно половину деталей импортируют. Это некоторый аналог автопрома — сборочное производство.

И вот случился перелом: примерно год назад у нас нашелся высокий покровитель у наших замечательных производителей бурового оборудования. У нас до этого была нормальная отрасль, где были заводы, которые друг с другом боролись и все остальное, и был застарелый конфликт. Ну, была фирма «Интегро», которая контролирует «Уралмаш — Буровое оборудование», и «Газпромбанк», который контролирует Объединенные машиностроительные заводы, бывшую вотчину Бендукидзе, которые хотели этот завод купить. И бизнес-конфликт был очень долгим, застарелым. Судя по всему, прошлым летом он разрешился. И «Уралмаш — Буровое оборудование», то есть производитель тяжелого бурового оборудования, сложного, он ушел фирме, которая, в общем-то, является относительно дружественной с «Газпромбанком». После понятно, что возникла качественно иная ситуация, качественно иная мощь лоббистов, и эти лоббисты стали работать в интересах лоббизма. И наше государство проявило себя совершенно феерично. Разговаривая на всех углах о модернизации, оно понимает модернизацию абсолютно в стиле начала 90-х годов: вот у нас есть несколько заинтересованных предприятий, они говорят разные вещи, мы выберем того, кто говорит что-то поумнее — в лучшем случае, я не беру коррупционные схемы — и мы сделаем, что он хочет. При этом полностью забывалось, что отраслевой лоббист в силу своей природы мыслит интересами достаточно краткосрочными. Нужно, чтобы завод поработал еще пару-тройку лет, в лучшем случае 5 лет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, как бы он ищет оптимальное решение — он защищает собственные интересы.

М. ДЕЛЯГИН: Он защищает собственные интересы, и он не думает про стратегию, ему не до этого, у него нет стратегического видения. У него понимания того, что определенные заводы нужно полностью модернизировать. Он говорит: «Ребята, у меня нет денег на эту модернизацию и не будет. Дайте мне крошечную преференцию, дайте мне пару лет подышать, и там разберемся».