Ведьма с Портобелло - Пауло Коэльо

Я впервые разговаривала с ней как с подругой, а не с дочерью и старалась говорить на понятном ей языке.

– То есть ты хочешь сказать, что и твой отец тоже пытается заполнить «пробелы», как ты их называешь?

– Можешь не сомневаться, что в день, когда он вый­дет на пенсию, – надеюсь, этот день не настанет никог­да, – он впадет в настоящую депрессию. Что делать со свободой, завоеванной такими изнурительными усили­ями? Все будут хвалить его за блистательную карьеру, за то, что он оставит семье немалое наследство, за то, как умело он руководит своей компанией. Но ни у кого не будет для него времени, ибо для всех остальных жизнь течет по-прежнему и они погружены в нее. И папа вновь почувствует себя изгнанником – но только на этот раз уже некуда будет бежать.

– Ну и какие у тебя по этому поводу мысли?

– Мысль у меня всего одна – я не хочу, чтобы и меня постигла такая участь. Не пойми меня преврат­но – я ни в коей мере не обвиняю вас за тот пример, который вы мне подаете. Однако я хочу изменений. И немедленно.

Дейдра О'Нил, она же Эдда

Она сидит в полнейшей темноте.

Мальчик, разумеется, тотчас выбежал из комнаты: ночь – это царство ужаса, оживляющего чудовищные призраки прошлого, когда мы кочевали по миру, как цыгане, как мой прежний учитель – да благословит Мать его душу и да пребудет он до самого своего воз­вращения в Ее нежной заботе.

Когда гаснет свет, Афина не знает, что делать. Она спрашивает о сыне, а я отвечаю: «Не беспокойся, вверь его мне». Выхожу, включаю телевизор, нахожу анимаци­онный канал, убираю звук, и готово – мальчик неотрыв­но уставился на экран. Проблема решена. Я задумываюсь над тем, как же раньше, когда не было телевидения, уча­ствовали в этом ритуале женщины, тоже приводившие своих детей. Что тогда делали учителя?

Впрочем, это не мое дело.

Я должна вызвать в Афине те же чувства, которые испытывает сейчас ее сын: телеэкран для него – дверь в иную реальность. Все очень просто и одновременно – необыкновенно сложно. Просто, потому что доста­точно всего лишь изменить отношение и сказать себе: «Не буду больше искать счастья». И с этого мгновения я – свободна и независима и смотрю на мир собствен­ными, а не чужими глазами. Искать буду не счастье, а приключение.

А сложно – потому что люди внушили мне: счас­тье – это единственная цель, к которой стоит стре­миться. Как же не искать его? Зачем вступать на опас­ную тропу, по которой другие ходить не рискуют?

И что такое, в конце концов, счастье?

Любовь, отвечают мне. Но любовь не приносит и ни­когда не приносила счастья. Скорее наоборот: любовь – это тоска и смятение, поединок, это – ночи без сна, ког­да терзаешься вопросом, правильно ли ты поступаешь. Истинная любовь состоит из экстаза и агонии.

Ну хорошо, не любовь. Мир. Но если мы взглянем на Мать, увидим, что Она никогда не пребывает в мире. Зима воюет с летом, солнцу никогда не дано встретить­ся с луной, тигр преследует человека, который боится собаки, которая преследует кота, который преследует мышь, которая путает человека.

Деньги приносят счастье. Очень хорошо: все, у кого достаточно денег, чтобы обеспечить себе высочайший уровень жизни, могут больше не работать. Однако они работают, работают лихорадочно, словно боятся потерять все. Деньги приносят… нет, не счастье, а деньги. Бедность может принести несчастье, но обратное – не верно.

Большую часть своей жизни я искала счастья – а сейчас хочу только радости. Радость подобна сексу – она начинается и кончается. Я хочу наслаждения. Хочу удовольствия. А счастья? Да нет, больше я в этот капкан не попадусь.

Когда я, находясь среди нескольких человек, хочу спровоцировать их, задав один из важнейших вопросов нашего бытия, все отвечают: «Я счастлив».

Я продолжаю: «Но разве вы не хотите получить больше? Разве не хотите продолжать рост и развитие?» «Разумеется, хотим», – в один голос отвечают мне.

«Тогда вы – не счастливы», – говорю я. И мои со­беседники предпочитают сменить тему.

Я должна вернуться в ту комнату, где сейчас нахо­дится Афина. Там темно. Она слышит мои шаги. Вот чиркнула спичка и зажглась свеча.

– Все, что окружает нас, – это Вселенское Жела­ние. Это не счастье, а желание. А в желании всегда есть некая неполнота. Ибо, исполняясь, оно перестает быть желанием. Разве не так?

– Где мой сын?

– Он – в полном порядке, смотрит телевизор. Я хочу, чтобы ты смотрела на эту свечу– молча, не произнося ни слова. Только верь.

– Верить во что?

– Я ведь просила тебя хранить молчание. Просто верь – то есть ни в чем не сомневайся. Ты – жива, и эта свеча есть единственная точка в твоей вселенной. Верь в это. Забудь раз и навсегда, будто дорога – это способ дойти до цели, на самом деле цель достигается при каждом шаге. Повторяй каждое утро: «Я пришла», и ты увидишь, как легко тебе станет вступать в контакт с каждым мгновением твоего дня. Я помолчала.

– Пламя свечи озаряет твой мир. Спроси ее: «Кто я?» Снова помедлила немного и продолжала:

– Предвижу твой ответ: «Я – такая-то, пережила, увидела и прочувствовала то-то и то-то. У меня есть сын. Живу в Дубае». А теперь снова спроси у свечи: «А кем я не являюсь?»

И снова сделала паузу.

– Ты должна будешь ответить: «Счастливым чело­веком. Типичной матерью семейства, которая думает только о сыне, о муже, о том, как бы купить дом с са­дом, где можно будет проводить все лето». Я права? Ты можешь говорить.

– Права.

– Стало быть, мы на верном пути. Ты – как и я – че­ловек неудовлетворенный. Твоя «реальность» плохо соче­тается с «реальностью» других людей. И ты опасаешься, как бы та же судьба не постигла и твоего сына. Верно?

– Верно. Опасаюсь.

– И тем не менее знаешь, что остановиться не смо­жешь. Ты борешься, но не в силах одолеть свои сомне­ния. Внимательно гляди на свечу: в этот миг она – твоя вселенная. Она приковывает твое внимание и немного освещает то, что вокруг. Глубоко вздохни, как можно дольше задержи воздух в легких, а потом выдохни. По­втори это пять раз.

Она повиновалась.

– Это упражнение успокоит твою душу. Теперь вспомни мои слова – верь! Верь, что ты – в силах! Что ты уже пришла, куда стремилась. Помнишь, когда мы пили чай, ты рассказала мне, что сумела изменить пове­дение своих сослуживцев по банку, потому что научила их танцевать. Так вот, это – не так.

Ты изменила все – ты танцем преобразила действи­тельность. Ты поверила в эту историю о Вершине, ко­торая заинтересовала меня, хотя раньше я не слышала ничего подобного. Тебе нравилось танцевать, ты верила тому, что делаешь. Невозможно верить в то, что тебе не нравится, понимаешь?

Афина, не сводя глаз с огонька свечи, молча кивнула.

– Вера – это не желание. Вера есть Воля. Желание – это пустота, всегда требующая заполнения. Воля есть сила. Воля меняет пространство вокруг нас, подобно тому, как ты преобразила свою работу в банке. Но для этого тебе не­обходимо Желание. Пожалуйста, сосредоточься на свече!

Твой сын вышел отсюда и стал смотреть телевизор, потому что темнота пугала его. В чем причина этого? На темноту мы можем проецировать все что угодно, но чаще всего – наши страхи. Это свойственно и детям, и взрослым. Медленно подними правую руку.

Рука поднялась. Я попросила сделать то же самое и с левой рукой. Взглянула на ее груди – они были гораздо красивей моих.

– Можешь опустить – но медленно. Закрой глаза, глубоко вздохни, я зажигаю свет. Готово! Наш ритуал окончен. Пойдем в комнату.

Она поднялась с трудом – от долгого пребывания в позе, которую я велела ей принять, ноги онемели.

Виорель уже заснул. Я выключила телевизор, и мы прошли на кухню.

– Для чего было нужно все это? – спросила она.

– Для того лишь, чтобы вывести тебя из повседнев­ной действительности. Внимание можно сосредоточить на чем угодно, но я предпочитаю темноту и огонек све­чи. Но ты, наверное, хочешь узнать, куда я направля­юсь? Так ведь?

Афина ответила, что ехала поездом три часа, да еще с ребенком, что ей надо собрать вещи и что на свечу она может смотреть у себя дома – для этого вовсе не нужно было приезжать в Шотландию.

– Очень даже нужно, – возразила я. – Нужно для того, чтобы понять – ты не одна, есть и другие люди, вступающие в контакт с тем же, что и ты. Достаточно тебе будет понять это – и ты поверишь.

– Во что?

– В то, что ты – на верном пути. И, как я сказала тебе, каждый сделанный шаг – это и есть достижение цели.

– На каком еще пути?! Я думала, что, когда найду в Румынии мать, обрету душевный мир, в котором так нуждаюсь. Ничего подобного не произошло. Так о ка­ком пути ты говоришь?

– Об этом я ничего не знаю. Ты постигнешь это сама, когда начнешь учить других. Вернешься в Ду­бай – возьми себе ученика или ученицу.

– Чему же я стану их учить? Танцу или каллигра­фии?

– Тем и другим ты уже владеешь в совершенстве. Ты должна учить тому, чего не знаешь сама. Тому, что Мать захочет явить людям через твое посредство.