Приключения Григория Половинки - Всеволод Нестайко

И здесь оказался инженерный талант Котьчиного папы. Это он, папа, наспех смастерил из ивовых веток систему рычагов, без которых, может, так ничего и не вышло. И, хотя система примитивных рычагов еще не «гравитационные ступени», Котька смотрел на папу с гордостью и восхищением.

А когда над водой появился нос лодки, Котька, Грицько, Чайник, Петякантроп, Света и Ингрид так звонко закричали «ура», что на противоположном берегу в ответ залаял какой приблудный собака.

К счастью, ни мотор, ни подводная часть корпуса лодки не пострадали. Верба разбила только ветровое стекло и немного погнули каюту. Невредимым оказался и актерский реквизит Сэму, что был в каюте.

Когда воду из лодки вылили и он снова гордо закачался на волнах, Грицько Половинка подошел к Котька и по-взрослому пожал ему руку:

- Спасибо тебе! .. Вовремя ты все это ... Если бы сейчас не вытащили, занесло бы куда течением, и кто его знает ...

- Ага, молодец, - согласился Петякантроп.

- И вообще, - подтвердил Чайник.

Эх, жаль, что Игорь Дмитруха не слышал этого! А сам Котька никогда не сможет рассказать - не умеет он хвастаться.

Вечером на «бережку» была творческая встреча артиста-иллюзиониста государственного цирка Сэму (Семена Ульянович Аврамчук) с коллективом рабочих и служащих механического завода, а также представителями колхозного крестьянства. Короче говоря, Сэму показывал фокусы.

В первом ряду рядом с Спиридоном Спиридонович и его женой сидели баба Надя и старичок Дикая природа.

А перед первым рядом прямо на земле расположились Котька, Света, Ингрид, Чайник, Петякантроп и Грицько Половинка.

Концерт только начался, Сэму показал лишь два фокуса, и вдруг раздался мощный «ММЕ-е-е!", И на импровизированную сцену между двумя домиками, где выступал артист, выскочила коза Манька.

Все захохотали.

- Вот фокус!

- В артисты хочет!

- А ведь он же собирается включить в новый номер дрессированную козу.

- Видно, она узнала и прибежала на репетицию.

- Давай-давай! Показывай свое искусство! .. - Весело зашумели кругом.

Баба Надя всплеснула руками:

- Боже мой! Как же она выскочила? Неужели я дверь хлева плохо заперла? Товарищ артист, хватайте ее!

Но было поздно.

Коза Манька презрительно посмотрела на публику, еще раз мекнула, и не успел Сэму шевельнуться, как она метнулась в сторону и исчезла.

- Я же вам говорил, что это черт рогатый, а не коза, - Чайник плаксиво сморщился и с тревогой посмотрел на бабу: неужели загадает ловить козу?

Баба минуту смотрела на него, потом вздохнула (ну, кому же охота вместо того, чтобы смотреть фокусы, гоняться за козой да еще с таким зловредный характером!) И встала.

И тут вскочил Половинка:

- Сидите, бабушка! Сидите! Я ее поймаю. И в хлева запру. Сидите! ..

- Ой, сынок, и как же это ты должен? С какой стати? - Вскрикнула баба.

- Да ничего. Это же мой дядя. Я же всегда могу ... А вы смотрите. - И Половинка исчез вслед за козой.

Концерт продолжился.

И хотя фокусы были удивительные и публика то и дело ахала и аплодировала, Котька смотрел не очень внимательно, а все время оглядывался и выглядел Половинку.

Прошло полчаса, час ...

Грицька Половинки не было.

Концерт подходил к концу.

Половинка прибежал во время последнего номера, запыхавшийся, растрепанный, мокрый ...

Пригнувшись, чтобы не мешать зрителям, пробег на своем месте и с ходу гупнувся в траву, рядом с Котька.

- Ху! .. Успел-таки! - Тяжело дыша, прошептал он и повернулся к бабке. - Все в порядке! Замкнул. Еще и веслом дверь подпер. Не выбежит ...

- Спасибо, сынок, - погладила его бабка по мокрому челке. Потом перевела взгляд на Чайника и молча вздохнула. Но тот ни взгляда не заметил, ни вздоха не услышал. Даже не обернулся.

Григорий Половинка смотрел на Сэму влюбленными, сияющими глазами. И Котька подумал: «Как ему, наверное, хотелось быть на этом концерте! Чувствовать гордость за своего, такого необычного одаренного дяди, да и просто посмотреть на его фокусы. Ну и что, что это родной дядя, он живет отдельно от него и не каждый день видит, как тот выступает ... И все же побежал ловить козу, чтобы баба и Чайник могли посмотреть фокусы ».

Эта мысль взволновала Котька.

И вдруг он понял, что мужество, храбрость, отвага, о которых так много он думал, - это, конечно, прекрасные качества, качества, без которых настоящего человека быть не может. Но все же ... это не самое главное. Волк тоже храбрый. А орел отважный. А мангуст (тот, что, помнишь, борется со змеей) - мужественный ... Самое главное все же в человеке - это человечность. То, что отличает ее от всех других живых существ на Земле. А человечность - это очень большое, емкое понятие. Это и доброта, и чуткость, и благородство, и самопожертвование ... и, главное, понимание ... Понимание, что ты человек и должен всегда поступать, как человек (хотя тебе порой это нелегко, неприятно и не хочется).

И вот сидят Чайник и Петякантроп. Рты от восхищения рты, глаза горят любопытством ... Обо всем на свете забыли. Обо всем, кроме собственного наслаждения и радости ... И хоть сказали бабке и Сэму, что уже все поняли, но в действительности поняли еще далеко не всем. И правду говорила баба - очень и очень им еще надо готовиться к запуску на Землю, чтобы стать настоящими людьми, достойными этого слова жителями планеты.

И не только им надо готовиться, может, и ему, Котьци, тоже ...

А вот этот маленький, щуплый Григорий Половинка, в очках и с мокрым оттопыренным челкой, Грицько Половинка, который так забавно смеется, прикрыв рот ладонью, все понимает. И ему не надо готовиться. Он на Земле. Вот! ..

ГЛАВА XVII

Последний, заключительный, действие которого происходит уже в Киеве, в школе, первого сентября.

Лето ...

Кажется, всегда такое длинное-длинное, целых три месяца.

А пройдет, обернешься назад - как один солнечный день. Мельк - и нет! Только сладко щемят воспоминания о живом тепло не одетой асфальтом земли под босыми ногами, о терпковатый вкус каких лесных ягод, сорванных губами прямо с куста, о мгновенном синеглазый взгляд незнакомого девочки на борту скорой «Ракеты» ...

... У них в классе уже выработалась традиция - первого сентября приходить на полчаса раньше, чтобы успеть к торжественной линейке, до первого звонка, поделиться впечатлениями.

Когда Котька прибежал (он немного запоздал, потому что мама не смогла вовремя погладить рубашку), все уже толпились на привычном месте - у каштана при входе на площадку.

В центре, как всегда, стоял Игорь Дмитруха.

Спасокукоцкий и Кукуевицький, захлебываясь и перебивая друг друга, рассказывали о своих приключениях в пионерском лагере "Пуща-Водица».

И как они не захлебывались, приключений хватило ненадолго. Рассказав, как они бросались перед сном подушками, как однажды выпили за обедом весь девичий компот и как героически выкрутили в туалете лампочку, Спасокукоцкий и Кукуевицький замолчали.

Слово взял Валера Галушкинский. Он рассказал, как с родителями ездил на машине (в валерин родителей был «Москвич») на Закарпатье. Поездка была очень интересная, но, кроме того, что все время то «садились» скаты, то отказывал мотор, Валера почему-то ничего вспомнить не смог.

Витасик Дьяченко был на Киевском море. Купался и загорал.

Галочка Билан и Светочка Черненко тоже были на Киевском море, тоже, купались и загорали.

Ляля Иванова была в санатории.

Леня Монькин и Ярик Божко тоже были в санатории.

Макаронины не была нигде. Они получали квартиру в новом доме и делали ремонт.

Между прочим, Игорь Дмитруха получил новую квартиру в том же доме. И поэтому также никуда не ездил, все лето был в Киеве. Рассказывать ему было нечего.

Котька аж дергался от нетерпения. Так ему хотелось рассказать о себе, о своих приключениях. Таких происшествий никто не пережил. Это уже было ясно, Никто! ..

Воспользовавшись первой возможностью, когда на мгновение воцарилась тишина, Котька наконец решился, набрал полную грудь воздуха и выдохнул:

- А я ...

И Игорь Дмитруха вдруг резко перебил его и, обернувшись к Тюти, спросил:

- А ты, Тютю, чего молчишь? Ну расскажи о своих подвигах! А то они и слова тебе сказать не дают. Га-ла-ла! .. Га-ла-. да! .. Ну рассказывай, не скромничает!