Разбуди меня (СИ) - Литвинова Анна

— Тебе надо прийти в себя! Я же тебя предупреждал! Прекрати, ты делаешь только хуже!! Илья!! — сопротивление прекратилось. Бросив на меня тоскливый взгляд, вывернувший мне душу наизнанку, он тихо прошептал: «Прости», а затем быстро скрылся в темноте леса, не оглядываясь.

— Извини, Аня. Постарайся не обижаться. Ты потом обязательно все поймешь, просто сегодня крайне неудачно все сложилось, — неловко проговорил Денис, а затем развернулся и направился вслед за другом.

Я приложила холодные ладони к пылающим щекам, пытаясь прийти в себя. Какой чудесный день, и какой кошмарный вечер. Я даже подумать не могла, что какой-то глупый конкурс может привести к таким последствиям. Да и при чем тут конкурс…

Странно, но на Илью я не обижалась и не злилась. Было чувство жестокого недоумения и растерянность. Казалось, что сегодня у парня раздвоение личности. Он будто не мог контролировать свои эмоции и желания, открываясь с новой, не особо положительной стороны. А что до остального…

Я была достаточно взрослой, чтобы признаться, что моей вины во всем произошедшем не меньше. Могла же отказаться и не висеть кульком на руках у Егора? Могла…Могла не доводить наши ласки до той критической отметки, когда уже срывало крышу? Тоже могла. Удивительно, что он вообще смог остановиться. Такой выдержкой гвозди забивать можно.

Так что и обижаться особо не на что. Ладно, отложим все разговоры на завтра, когда мы оба успокоимся. Я встала на ноги, пытаясь пригладить растрепанные волосы, и, пошатываясь, побрела в палатку. Там, зарывшись в спальник и благодаря небо за то, что Ленки не было, я долго пялилась в темноту, обдумывая произошедшее, лишь через пару часов забывшись тревожным сном.

Глава 14

Илья

Весь день я чувствовал, как разум слегка «штормит» от различных эмоций. На меня попеременно накатывали, то раздражение, то радость и счастье, то жгучее желание, то ревность, если кто-то из однокурсников мужского пола рисковал задерживать свой взгляд на Ане дольше пары секунд. Я понимал, что это последствия полнолуния и старался чаще напоминать себе, что окружающие не при чем. К вечеру это стало делать все сложнее и сложнее. А когда Ленка утащила мою девочку на поляну, я промолчал на последних крохах оставшейся силы воли, хотя внутри все кипело горячим паром под ненадежной крышкой.

— Ты как, держишься? — поинтересовался Ден, бросив на меня проницательный взгляд. Друг знал меня, как самого себя, его было не обмануть моим показным спокойствием.

— С трудом, — не стал юлить, двигаясь к нему и начиная насаживать мясо на шампуры. Пальцы дрожали…Плохой признак.

— Может, пойдешь, окунешься? Холодная вода должна помочь, — Денис уже уложил найденные кирпичи друг напротив друга, создав «походную» модель мангала.

Я лишь коротко махнул головой, отказываясь. Целый день мне удавалось держать себя в руках, поэтому я надеялся, что и дальше справлюсь.

— Ну, смотри, — друг не разделял моего оптимизма, но, впрочем, не настаивал.

Через десять минут я начал нервно притопывать ногой, через двадцать — протоптал дорожку вокруг костра, постоянно поглядывая на часы, а еще через двадцать достал Дена окончательно.

— Иди уже! Хватит мельтешить, мой вестибулярный аппарат от тебя уже тошнит, — окрик меня заставил остановиться и оглянуться на товарища.

— Что ты уставился? Я тебе не девица, не оценю. Вали уже к своей Ане, все равно от тебя тут толку нет, одно членовредительство, — продолжил бурчать Денис, переворачивая первые шампуры с мясом на огне.

Подумаешь, нервный какой. Всего-то, что оттоптал два раза ему ногу (одну и ту же) и один раз пнул ведерко из-под мяса, выплеснув рассол ему на штанину. Но спорить не стал, благодарно улыбнувшись уголками губ.

На поляне царило веселье, в ушах стоял гул от множества голосов, звуков музыки, треска костров и прочего шума, создаваемого толпой студентов, выпущенных на волю. Большинство лиц были знакомые, поэтому приходилось периодически здороваться и пожимать руки, что вскоре довело мой градус раздражения до максимума, потому что Аню я не видел. Волк внутри беспокойно рычал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И в этот момент громкий голос Боброва заставил меня оглянуться. Лучше бы я этого не видел… Какой-то качок своими кривыми граблями держал Аню на руках, прижимая к себе. В глазах на мгновение потемнело от жгучей ревности, тряхнув меня изнутри. Как сдержал оборот, не знаю.

На лице девушки было написано крупными буквами, что она не в восторге от ситуации, но, похоже, парню было все равно. К ревности красными жгутиками подползла злость, выплетая причудливый узор, а ноги уже несли меня в направлении пары.

Только опасение напугать Аню своей несдержанностью, поскольку единственным моим желанием в тот момент было стереть ухмылку с рожи этого двуногого, посмевшего посягнуть на мою пару, желательно оставив кровавые разводы на его лице, заставило меня относительно спокойно процедить первые пару фраз.

Только парень моего благородства не оценил, сначала завуалировано предложив мне прогуляться в закат, а затем откровенно нахамив. Последнее было явно зря. Я отшвырнул этого упыря от любимой, озверев окончательно. Волк внутри меня требовал крови, а я на пределе сил сдерживал непроизвольную трансформацию.

Неосмотрительно угрожать тому, о ком не имеешь ни малейшего представления. И я попытался донести эту тонкую мысль до Егора, поправляя ему форму носа.

Первые брызги крови заставили меня почувствовать липкое удовлетворение, сиропом растекшееся внутри. Но этого было мало. Я наносил удары с садистским удовольствием, не обращая внимания на столпившихся вокруг людей. А когда парень кулем рухнул у моих ног, даже не думал останавливаться. Нужно было преподать ему урок, чтобы на будущее ему даже в голову не пришло приближаться к Ане.

Чтобы вообще никому не пришло это в голову!

Ярость туманила рассудок, а адреналин кипел в крови горячей лавой, выплескиваясь через край. Знакомый голос доносился до меня, как через слой ваты, а мозг не улавливал смысла слов. И только в тот момент, когда настойчивые ладони повернули мое лицо, заставляя смотреть в самые красивые глаза на свете, я вернулся в реальность и ужаснулся. Выражения лиц Ани и подбежавшего Дениса объяснили все лучше любых слов.

Что я творю? Меня так не заносило с момента первого оборота, когда мы здорово подрались с одноклассником. Но там была давняя вражда, да и силы, по сути, были равны. Здесь же я просто избил парня. Страшно подумать, что было бы, если бы Аня меня не остановила…

Ветерок, дувший с реки, освежил, охладив голову и заставив эмоции отступить на второй план. Я сильно сожалел о том, что так безобразно сорвался. Чувство вины усиливалось при каждом взгляде на девушку, которая была неприятно поражена моей выходкой, и это как минимум.

Я постарался хоть как-то объяснить ей все и попросить прощения, надеясь, что близкое присутствие Ани позволит мне прийти в себя. И я оказался почти прав…только все еще бурлящие эмоции после драки не пожелали угаснуть, трансформировавшись в небывалое по своей силе желание, захлестнув меня хуже лопаты по затылку.

Нежные губы, с готовностью отвечающие на мои поцелуи, бархатистая кожа, легкие стоны девушки от моих откровенных прикосновений отключили последние остатки разума. Я ласкал ее с жадностью путника, добравшегося до воды после трех дней скитаний по пустыне. Ее запах, ее вкус…никакие сокровища и блага этого мира не могли даже сравниться с удовольствием, которое я получал, просто целуя ее в беззащитную впадинку за ухом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Штаны, казалось, трещали по швам, а низ живота болезненно скручивало тугой пружиной, требуя сделать девушку окончательно своей. Холод осеннего вечера, земля и трава под нашими телами, голоса за деревьями, для меня в тот момент все потеряло свое значение. Кроме теплого и податливого тела в моих руках…

И именно сегодня произошло то, чего больше всего боялся — я пропустил момент, когда все изменилось. Тот момент, когда следовало остановиться. Руки девушки, отталкивающие меня, я даже не почувствовал, продолжая начатое. И только испуг в ее голосе прорвался сквозь пелену застилающей разум страсти, резанув даже не барабанные перепонки — саму душу.