Пункт выдачи № 13 - Михаил Северный

Иногда вклинивается «проверил» или «отказался от получения», но в основном так.

Пришел, заплатил, забрал, ушел.

Приходили обычные люди, заглядывали необычные со своей призрачной аурой. Кстати о соотношении. Примерно один к восьми. Один необычный клиент на восемь обычных — такой был расклад, поэтому друг другу они сильно не мешали. Необычный человек приходил, скромно стоял в сторонке если была очередь, клиенты иногда здоровались, иногда нет, чаще становились чуть ближе ко мне и чуть дальше от необычного, но конфликтов не было. Удавалось решать по хорошему.

Один только «взорвался» , да так, что мало не показалось.

***

В пункте как раз было затишье по выдачам, я прекрасно справлялся сам и отправил бабулю-уборщицу вместе с мертвецом, которого она практически перестала бояться, отмывать стену от непристойностей. Химию она купила раньше, когда я пояснил ей за ситуацию.

Баба Галя долго не думала и взяла за свои, а с директора пообещала долг забрать лично.

Вообщем когда пришел не в меру горячий клиент я был один в помещении — обслуживал дотошную тётку в очках.

Женщина ухоженная, красивая, но врееедная... Поэтому и назвал её тёткой. Тётка это не возраст или красота — это стиль жизни.

Заказала она целых восемь пакетов кофе, очень приятно пахнувшие и тяжелые, но как же она их дотошно осматривала. Мама дорогая! После таких клиентов или в окоп, или в тюрьму.

Крутила их, вертела, нюхала,искала дырочки, смотрела сроки годности и какие-то полосочки гладила, которые вроде доказывали что кофе настоящий. На столе лежали клочья посылок, обрывки целлофана, накладные, чеки.

Не знаю, что она там хотела найти, но пока продавцы разрешают так осматривать товар мне все равно — пусть смотрит, лишь бы не испортила.

Дверь открылась, пропуская очередного посетителя. Я про себя назвал его Ёжиком. Пыхтел потому что он смешно очень. Пых-пых-пых.

Небольшого роста, полненький, насупленный взгляд, мохнатые как у домового брови, но роста вполне обычного — человеческого.

То что это особенный я понял по настороженному взгляду, по тому как он быстро осмотрел всех в помещении, немного задержавшись на мне и почти сразу упершись взглядом в спину женщины перед ним.

А еще одет он был неряшливо, тепло не по сезону, будто на мусорке перед этим тщательно порылся, составляя гардероб.

Запаха от него не было, но само ощущение напуганной суетливости... Давно я не видел такого поведения, разве что мирняк смотрел так на людей с оружием. Когда-то давно.

— Добро пожаловать на Пункт выдачи номер тринадцать! Сейчас я вам помогу, женщина уже заканчивает.

— Это ещё как сказать, — буркнула посетительница, — вы пропустите ... этого. Чтобы не маячил за спиной, мне еще нужно сложить всё в пакет. Помоги мне.

— Хорошо, — сказал я и улыбнулся мужчине через бабское плечо, — обязательно помогу.

Он помрачнел и засопел, но ничего не сказал. Просто уперся взглядом в спину, не переставая тяжело дышать.

— Пять минут, — сказал я ему, — подождите буквально пять минут. Напарник просто сейчас занят на улице, иначе он бы взял вас на себя.

— Я видела, — ответила женщина, подкидывая пакет на руке и прикидывая вес, — напарник ваш — настоящий мертвец. У меня от одного его вида его чуть выкидыш не случился. Как вы работаете вместе? На вид вполне нормальный и приличный человек. Он же может от вас кусок плоти откусить, когда зазеваетесь. Это нежить, их не изменить.

Посетитель номер два запыхтел быстрее, но тише, будто сдерживаясь, а женщина и не замечала, кто у нее за спиной злится.

— Как можно им доверять после всего что было? Это же враги, убивавшие наших детей, сыновей, жён. Мой муж был на войне, он видел как летали ящеры, которые сжигали целые поселки. Как мертвецы шли в атаку по своим и нашим трупам. Вот скажите, теперь я должна жить рядом с ними? Почему?

— Вы проверили? Будем оплачивать? — я начал собирать обрезки упаковки, стараясь не смотреть на мужчину. На лбу у него выступил пот, будто солнце резко взошло прямо за спиной и жарит лучами в затылок. Мужчина рокотал как маленький чайник.

— Ну а что, — продолжала скандалистка не успокаиваясь, — уж вы то должны меня понять. Уже не малыш, наверняка служили. Как можно относиться к ним? Сколько лет мы даже кофе выпить нормально не могли, а наши военные мылись раз в неделю, потому что эти страшные девки захватили водоемы. А теперь они живут где-то рядом в лесах, плавают в наших озёрах и их никто не выжигает из огнеметов? Нонсенс! Правильно я говорю?

Последнее слово я не понял, но предпочел пожать плечами не поднимая глаза. Неловкая ситуация, перед мужичком неудобно, он так подсвистывает, что скоро лопнет от переизбытка пара, но и закрыть рот женщине я не могу. Во-первых «мы клиентоориентированная компания», а во-вторых в чем-то она и права.

— Я вынуждена ходить с ними по одним улицам, дышать одним воздухом, они смотрят мне в окна по ночам. Они проходят сквозь стены, если захотят, они играют с нашими детьми. И самое ужасное, что детям они нравятся. Вы согласны?

Я промычал неопределенно, сожалея что мертвеца нет рядом, его запах с её косметикой не сочетается, или проще говоря «духу бы её тут не было.»

— Особенно этот как его. Старый такой, который зимой появляется. Бородатый, в красной шубе. Или синей...

Она задумалась, махнула рукой в итоге и продолжила:

— Не важно. Он еще с девкой ходит, молоденькой. Симпатичная девочка, но только если в глаза ей не смотреть. Холодные глазища, мрачные, злые — ужас. Вот они к детям и ходят, с мешком таким огромным. Говорят, что подарки раздают, Но я слышала...

— Хватит!

Она замолчала, и я выпрямился из-за стола, удивленный резким тоном не выдержавшего словесного поноса женщины особенного. А потом я охнул.

Магазин был полон огня. Горела входная дверь, струи пламени вырывались из под плит на потолке, плавилась кабинка для примерки одежды, горел пол.

Женщина завизжала и отбросив пакет с кофе показывала пальцем мне за спину. Там горели железные полки, вместе с посылками и с товарами-передачками внутри. Занялась ручка на двери, которая вела в склад особенных посылок.

«Почему не сработала противопожарка?» успел подумать я, когда женщина закричала, оглядываясь.

Мужчина за ее стеной, перестал пыхтеть — он просто горел, вспыхнул как коробок со спичками и языки пламени вырывались из карманов, из рукавов, ласкали лицо