Пункт выдачи № 13 - Михаил Северный

не услышал или сделал вид, что не услышал и прошёл внутрь. Хотелось что-то им ответить. Что-то резкое, неприятное и смешное, но как всегда ничего в голову не пришло.

— «Мы вместе», — крикнули мне вслед с издёвкой, — лучше со свиньями жить, чем с этими!

Дверь закрылась отрезая меня от внешнего мира. Сейчас только мы с мертвецом и наши клиенты.

***

А мир оставлять в покое не собирался. Народ пошел постепенно разгоняясь, будто перед Новым годом.

Реклама с мэром действительно сработала или время просто так совпало, не знаю, но скоро присесть было некогда, а в помещении не протолкнуться.

Шумели дети, залетали женщины с колясками, вечно куда-то спешившие, мужчины забирали мебель, женщины — духи, а особенные свои посылки замотанные черным скотчем и украшенные защитными символами.

Клиентов было много и они все так спешили что даже не замечали с кем сталкиваются плечами, кто помогает беременной девочке, открывая дверь, и кто иногда зависает в примерочной, не касаясь ступнями пола.

***

Посреди всего этого бардака за прилавок проскользнул директор.

Поздравил меня с началом какой-то «новой жизни». Долго тряс руку и благодарил за "службу". Обещал много новой и интересной работы — повысить зарплату почему-то не обещал.

Даже мертвеца обнимал и говорил, как он им доволен. Посетители недоуменно слушали и всем видом «спешили». Мертвец молчал и держал руки по швам а голову вправо кренил.

А директор довольный отпустил его позже и сложив ручки с умилением смотрел как мы выдаём дамам шоколад, ножи мужикам и подозрительно красную жидкость вампирам. Вслух радовался, что мы дуэтом смотримся просто отлично. Олицетворяем уникальность нашего города. Черное и белое. Небо и земля. Инь и Янь.

Сокрушался, жалея, что Санёк не мертвец — было бы идеально, когда он выйдет с больничного такая хорошая наработка может быть разрушена и болит сердце у шефа, за всех троих, но зарплату на всех он не потянет. Слишком мало клиентов, несмотря на такие очереди. А уволить человека заменив его особенным — нельзя, народ не поймет.

Это он полушепотом рассказывал когда в помещении не было лишних ушей. Гнилл не обиделся, чего и следовало ждать, а угрюмо вытирал пыль с прилавка.

Когда главный наконец ушел — мы переглянулись и вздохнув продолжили работать, каждый на своем месте. Плюсы работы с мертвецом есть — исполнительность, хладнокровие, идеальное послушание, отсутствие жадности и обид — но запах откровенно уничтожал все положительное в напарнике. И даже флакон духов не спасёт от такого.

Я вздохнул и включил кондиционер.

***

Девочка-призрак сегодня принарядилась. Я ничего не понимаю в этих женских-детских-подростковых штучках, но пахло от нее явно лучше чем от Гнулла. Очень приятно, дорого и вкусно. Плюс она сменила платьице на более воздушное, сине-белой раскраски, простите расцветки... то есть цвета..

Объявилась под прилавком и молча смотрела снизу вверх, загадочно улыбаясь.

— Что? — спросил я, перебирая чеки, — то есть как дела?

— Как у вас дела? Много работы?

— Ну вообще-то хватает. Наверное благодаря тебе, красавица.

Эх, видел бы кто ещё такую искреннюю и признательную улыбку. Я даже смутился, если честно.

— Спасибо, — она тоже смутилась, — я всем рассказала про ваш магазин. Наши все обещали только сюда ходить за покупками. Вас очень хвалят. Вы такой вежливый и хороший. Так относитесь к нашим.. по-настоящему.

Она что-то еще хотела сказать но в помещение влетела стайка детей, желающий забрать посылки и замерла на безопасном расстоянии от витрины, с опаской рассматривая девочку. Я подмигнул ей украдкой и она ушла, а мы с помощником вернулись к работе. Он уже давно снял шляпу и ослабил галстук и если бы мог потеть, то давно бы взмок, но вставить свои мертвые пять копеек сил у него хватило чуть позже, когда схлынула очередная толпа посетителей.

— Ты ей нравишься, осторожнее.

— Что? — рассеяно переспросил я, сортируя чеки.

— Девочке без души ты понравился. Так мы называем их между собой, бездушные взрослые детки. Не стоит слишком привязываться и тем более привязывать её к себе.

Мертвец выдал столько слов за раз, что я даже прекратил работать и повернулся к нему.

— Это просто клиент. Маленькая девочка. Я говорю с ней так, как считаю нужным. Не переживай — я нормальный и к детям не пристаю и ничего им не обещаю и не покупаю.

Мертвец хрюкнул и закрыл рот белой, как бумага ладонью.

— Что? Что ты хочешь сказать?

— Эта малютка старше тебя лет на сто, если не больше. Не шути с её чувствами.

***

В конце рабочего дня мы сидели уставшие и вымотанные, каждый на своем месте. Я тупо листал телефон, а мертвец рабочие инструкции перечитывал, уже не первый раз.

— Насчет той девочки... Ты хоть не подумай такие слухи распространять, среди своих.

— Я уже и забыл, шеф. Просто хотел сказать, вдруг вы не поняли. У девчонки корни японские, а они потомки самураев. Жесткие, резкие и самонадеянные. Не нужно шутить с катаной — можно остаться без пальцев.

— И не пошутишь с вами. Шаг влево или вправо и уже враги навсегда.

— Подход к нашим людям нужен. Особенные на то и особенные, что не простые. Иначе нас не называли бы так.

— Да понял, — махнул я рукой, — пусть так. У меня там целая энциклопедия про вас на компьютере, просто читать лень. Предпочитаю доверять инстинктам и доброте. Разберемся. Так ты говоришь не разговаривать больше с этим столетним ребенком?

— Этим обидите её еще больше. Может воспринять очень негативно — как предательство. Будет на каждом углу подстерегать, из телевизора вылазить, из шкафа и толпу таких же деток-друзей приведет. Жить не даст спокойно.

— И что же мне делать?

— Да все как всегда делайте. Только надежду ей не давайте. Они очень доверчивые малышки.

***

Вот такие пироги с мышьяком. Не стоит доверять мертвецу на все сто процентов, но прислушаться можно. Я посмотрел чуть внимательнее на его склонившуюся голову, на белую кожу, холодные синие пальцы, бесцветные зрачки и чуть не вздрогнул от омерзения. Это ведь труп. Как бы они не называли себя, как бы ни обосновывали свое появление. Это мертвец, который сидит в паре метров от меня и дает советы, как не поссориться с мёртвой девочкой. А может не так уж и не правы те, кто не предал свои убеждения в угоду политике и