Изгнание из рая - Джемма Дамиани

— Благодарю вас, мадам, — ответил незнакомец. Затем он поклонился и тут же вышел.

— Мадам Леблан… Остановите его! Спросите, кто он? Кто его прислал? — воскликнула Жюльетта через мгновение.

Но ни мадам Леблан, никто другой не смогли даже увидеть незнакомца, не то чтобы его догнать.

Жюльетта, поняв, что ничего не выйдет и она вряд ли узнает, кто прислал ей шкатулку, вызвала сестру к мужу, а сама поднялась к себе и заперла дверь. Затем она поставила шкатулку на стол и оглядела ее. К боку шкатулки был приделан небольшой ключ на цепочке, который замечательно подошел к замку. Крышка шкатулки поднялась и открыла небольшой свиток, сильно пожелтевший от времени. Жюльетта с опаской вынула его и развернула. Свиток был весь испещрен письменами. Приглядевшись повнимательнее она поняла, что написано все по-французски, но старинным почерком и на старом языке, который так просто было не разобрать.

В страшном возбуждении, чувствуя себя как никогда близкой к разгадке, Жюльетта схватила свиток, положила его опять в шкатулку и приказала подать ей экипаж. Лекарство! Этот человек сказал — лекарство! Быть может, от этого зависит жизнь ее мужа Сен-Клера, а может быть, и ее жизнь и судьба! И помочь ей могут единственные ее друзья в этом городе: доктор и его жена.

— Что же… — Андре задумчиво повертел бумагу в руках. — Написано в странной манере, но прочесть можно. Только для этого потребуется некоторое время.

— Хотелось бы как можно скорее! — импульсивно воскликнула Жюльетта.

— Да, это уж точно, — сказала Мария, которая тоже пришла в сильное волнение.

Через несколько дней Дебонне сумел удовлетворить любопытство обеих дам и прочел им расшифрованную старинную записку. Вот что в ней было…

«…В лето 1526 года, в правление славного короля Франсуа, да продлит Господь его дни, пишет эти строки смиренный брат Амбруаз, каноник францисканского монастыря. Поручено мне смиренными наследниками барона Бертрана д’Агу составить эту записку для положения ее в тайное место и дм того, чтобы происшествие сие дошло до потомков. Случилось так, что барон продал душу свою Дьяволу ради чернокнижных искусств и совершенствования в них. И много совершил преступлений, и погубил множество душ. В подвалах его замка нашли свой горестный конец множество несчастных, и земля вокруг замка пропиталась кровью на два туаза[7]в глубь. И случаюсь еще так, что барон Бертран д’Агу нашел себе пособника по нечестивым делам, Красного Рыцаря, называемого так из-за цвета его доспехов, а истинное имя которого было Антуан-де-Сегонзак, и был он родом из Аквитании. Вместе они совершили еще больше нечестивых дел, чем до того каждый по отдельности, но однажды барон воспылал нечестивой страстью к благородной девице Марии, из знатного рода де Кревкер. А случилось это тогда, когда барон д’Агу увидел благородную девицу на рыцарском турнире, где она была провозглашена королевой среди красавец. И все, и ее отец, и братья, и другая сестра радовались тому, что благородная дева была провозглашена королевой. Страсть барона д’Агу к благородной деве была так велика, что он посмел отправиться к ее отцу для того, чтобы просить руки его дочери Марии. Получив же отказ, барон затаил злобу и, подговорив Красного Рыцаря Сегонзака, напал на кавалькаду девицы де Кревкер, и пленил ее, и отвез в свой замок, и заточил в темницу. Когда же братья ее и отец пытались выручить из беды благородную деву, то барон, наделенный помощью Нечистого, пленил их, убив всех их слуг и оруженосцев, и тоже заточил в темницу. А после того явился в замок и забрал младшую сестру благородной девы — девицу Беатрис — и также пленил и ее. Говорили так, что после многих уговоров барону не удалось склонить девицу Марию к браку. И тогда он решил принести ее в жертву своему чернокнижию и сделал это. И благородная девица Мария умерла. А также захотел он погубить ее братьев и отца и обесчестить ее сестру. И для того созвал он всех своих соседей, столь же нечестивых, как и он сам. А также позвал он и Красного Рыцаря и его воинов, но не позвал священника, а позвал еще цыганку Чарген, свою любовницу, и усадил их всех за один стол и стал праздновать свадьбу. Но не было ни венчания, ни благословения, и бедная девица Беатрис, совсем еще юная, сидела рядом с бароном на том пиру и готовилась принять свою злую участь. Она не сомневалась, что на утро после пира ее ждет смерть. И так бы оно и случилось, если бы тогда не вернулся из похода жених благородной девицы Марии и не узнал о таком деле. И когда сказали ему о позорной смерти его невесты в замке барона д’Агу и о заточении ее родных, и о нечестивой свадьбе ее сестры, то отправился благородный рыцарь Рамбуйе в замок барона. И пришел на тот нечестивый пир и, подняв меч, разил барона, и Ад поглотил его при многих свидетелях. И поразил благородный рыцарь и Красного Рыцаря, и цыганку Чарген, и всех прочих, кто был там. Девица Беатрис освободилась от власти нечестивого чародея, а также и благородный ее родитель и братья. А тело несчастной их сестры благородный девицы Марии было вынесено из замка чародея и чернокнижника и захоронено в семейной усыпальнице. И известно также, что хотя благородный рыцарь Рамбуйе желал посвятить себя в монашество и четыре года хранил обеты целомудрия и всяческого воздержания, но обеты его не были приняты. И известно также, что после того с благословения нашего благочестивого настоятеля и также господина де Кревкера он женился на девице Беатрис, сестре своей покойной невесты, и был благородным и справедливым владетелем здешних мест и оставил многочисленное потомство. И также говорят, что старшую дочь рыцаря Рамбуйе назвали Марией. И еще говорят, что после смерти барона д’Агу его наследники, приняв наследство, отказались жить в замке, и замок чернокнижника стал приходить в упадок. И с тех пор называли замок — гробницей несчастных жертв чернокнижника-барона. И никто не желал там жить и тревожить покой жертв барона. И после десяти лет от того времени, когда произошла эта история, велено мне, смиренному канонику брату Амбруазу, все это записать для потомства в назидание и покаяние в нечестивых помыслах, когда такие возникнут. В Лето от Рождества Христова 1526-е. Аминь».

Некоторое время все трое сидели молча. Потом Жюльетта, стиснув руки, порывисто вздохнула и сказала:

— Значит, это был не сон…

— Что? — вздрогнула Мария.

— То, что я видела в замке, когда случилось это несчастье с Сен-Клером.

— А что вы видели?

Жюльетта немного помялась, но передала свое видение точь-в-точь как его запомнила. Мария, изумленная и пораженная, тут же рассказала и свое видение. И обе женщины, с недоверием глядя друг на друга, довольно долго сидели молча и сидели бы еще дольше, если бы Дебонне не пришел в себя.