Влюбиться в звезду - Джулия Лэндон

Но сейчас она ощущала, как ее охватывает жар стыда, смущения, чего-то еще, заливает лицо и шею, и единственное, что она смогла сделать, – это перевести взгляд на Джека.

Его глаза сказали ей все. Эти синие глаза были полны отвращения, жалости и… и хватит, этим утром она больше ничего воспринять не в состоянии.

– Когда мы поедем?

– Через час, может, чуть больше.

– Хорошо, – бросила Одри и направилась к двери.

– Эй! – заорал вслед Лукас. – Одри! Куда, черт возьми, ты идешь?

Вместо ответа она рывком распахнула дверь и решительно вышла из комнаты, размахивая руками. Ей было совершенно необходимо убраться отсюда, уйти куда-нибудь, где она сможет побыть одна, и никто не будет видеть, как она рассыпается на кусочки.

Одри дошла до лифтов и нажала кнопку вызова. Несколько раз. Снова и снова, пока не убедилась, что дверь не откроется. Тогда Одри повернулась и выбежала на лестницу. Пробежав один пролет, Одри услышала, как наверху открылась и закрылась дверь, наверное, ее догоняет Лукас, желая сгладить ситуацию.

Да только она не хотела ничего сглаживать. Она просто хотела остаться одна и не считала, что просит чересчур много. Хотела оказаться в каком-нибудь месте, где Лукас не будет маячить у нее перед глазами и никто ничего не станет у нее требовать.

Одри успела выбежать на тротуар, когда он ее все-таки догнал и схватил крепкими пальцами за руку. Но это был вовсе не Лукас, а Джек.

– Ого! Ты быстро бегаешь. Я впечатлен.

– С какой стати ты меня преследуешь? – огрызнулась Одри, выдергивая руку.

Непонятно почему Джек расхохотался, однако, увиден ее убийственный взгляд, мгновенно выставил перед собой руку, словно извиняясь.

– Согласись, что это странный вопрос. Где-то тут бродит псих, который желает тебе смерти, поэтому мне кажется очевидной причина, по которой я за тобой пошел. Кроме того, ты едва не убила своего несчастного крысеныша.

Одри ахнула – он нес Бруно под мышкой, как мяч. Она совершенно забыла про песика. Одри забрала Бруно у Джека и посмотрела на другую сторону улицы. Там на несколько кварталов тянулось что-то вроде парка с настоящей зеленью, деревьями, прекрасными цветами, пешеходной тропой и небольшой речушкой. Он выглядел так заманчиво, так мирно… и ведь она почти добежала, почти достигла уединения!

– Разве я не могу просто пойти прогуляться? – подавленно и жалобно спросила Одри.

– Конечно, можешь. Но я пойду с тобой.

Одри хмуро посмотрела на него:

– Я имела в виду – одна.

Джек пожал плечами:

– Прошу прощения, детка. Ты же знаешь, единственная возможность погулять в парке – это если я буду рядом. Особенно после тех конфет и нового письма.

Она знала, но это злило ее еще сильнее.

– Отлично! – раздраженно буркнула Одри. – Идем! – Сказав это, она быстро направилась к переходу. Джек моментально оказался рядом, причем шел с таким видом, будто выбрался на воскресную прогулку. Одри все ускоряла и ускоряла шаг, пытаясь его обогнать, но не могла. Когда они добрались до светофора, Одри метнула в него сердитый взгляд. Джек выглядел свеженьким как огурчик, несмотря на высокую влажность и тридцать два градуса жиры. Одри с трудом подавила досадливый возглас и несколько раз нажала на кнопку светофора. Когда она убрали руку, Джек выгнул бровь. Одри тоже вскинула бровь.

Он спокойно протянул руку и нажал кнопку на столбе.

Только тут до Одри дошло, что она нажимала кнопку дня перехода в обратном направлении. Игнорируя веселую усмешку Джека, Одри дождалась, когда загорится зеленый – из-за ее нетерпеливого нажимания кнопки на это ушло довольно много времени, – и буквально по-спринтерски помчалась через дорогу.

Джек с легкостью держался рядом и даже твердой рукой придержал ее за локоть, когда они оказались в парке.

– Ладно-ладно, я никуда не убегу, – буркнула Одри, отдергивая руку и наклоняясь, чтобы выпустить Бруно. – Но можно дать мне хоть немного уединения?

Джек жестом предложил ей идти впереди.

Одри шла, чувствуя, что ее кожа тает там, где к ней прикоснулась рука Джека, а в голове бешено крутятся мысли о том, как его рука прикасается к другим частям ее тела. Это нелепо – после всего, что с ней случилось этим утром, она думает о сексе? И все-таки это не просто секс. Тут крылось нечто большее, нечто похожее на ощущения Одри той ночью на пляже. Поддержка и утешение.

Через несколько минут она устала от попыток изгнать Джека из своих мыслей и резко остановилась. Очевидно, Джек шел почти вплотную за ней, потому что он наткнулся на Одри, схватил ее за плечи и повернул так, что оба они оказались лицом к воде. Не опуская рук и прижавшись к ней всем телом, он проговорил Одри на ухо:

– В следующий раз предупреждай, – и выпустил ее плечи.

Одри не шелохнулась. Она хватала ртом воздух, пытаясь успокоить нервы и лихорадочно бьющееся сердце. Бруно прыгал вокруг ее ног, уговаривая идти дальше.

Одри закрыла глаза, отчаянно желая не думать о Джеке. Она не имеет права им увлекаться. У нее есть бойфренд. Или что-то вроде. Даже если Лукас временами и был настоящим придурком, она все еще остается с ним. А кроме того, даже если бы никакого Лукаса и не было – а Лукас определенно есть! – Джек ее служащий. Никто не вступает в отношения со своим служащим, если, конечно, речь не идет о комедии положений. Стоп… о чем это она думает? Отношения с Джеком? То есть она мысленно перескочила от «увлечения» к «отношениям»?

Боже милостивый, у нее сейчас есть дела куда важнее! Например, турне, или пропавший брат, или письмо с обещанием «смерти», уж не говоря об отвратительной рецензии, которую она, похоже, никак не может забыть. Нет времени на нелепые мысли о Джеке! Он просто очень сексуальный парень, только и всего, сексуальный парень, который, кажется, понимает ее лучше, чем кто-либо другой в этом турне.

И тут Джек все испортил, спросив своим чувственным хрипловатым голосом с оттенком ленцы:

– Почему ты позволяешь ему так разговаривать с тобой?

– О, прекрасно! – раздраженно воскликнула Одри. – Просто прекрасно! Теперь ты будешь критиковать мои отношения. Дай-ка подумать, что еще можно добавить к этому дню? Как насчет птичьего гриппа? У меня нет птичьего гриппа. Может быть, именно его мне и не хватает для полного счастья?

Джек рассмеялся и положил руку на голову обнюхивавшего его Бруно.

– Я не критикую. Мне просто непонятно, как же все смогло так перекрутиться, что этот пижон теперь считает звездой себя, а не тебя?

– Он не считает себя звездой! – отрезала Одри. – Он тает, что звезда – это я, но он… – Она замолчала, пытана, найти слова, объясняющие, что такое Лукас. – Вообще не понимаю, почему я с тобой об этом разговариваю! – раздраженно бросила она. – Ты все равно не поймешь.