Влюбиться в звезду - Джулия Лэндон

Несколько мест в шоу остались, по ее мнению, слегка недоработанными, но в основном выступление шло потрясающе. Казалось, что шоу закончилось, не успев начаться. Она могла бы петь всю ночь, могла танцевать, пока напрочь не сотрет каблуки. Она дважды вышла на бис и в конце второго выхода заметила, что свет софитов переместился в сторону. Одри посмотрела направо и увидела Лукаса – Лукаса! – с электрогитарой вышедшего на сцену. Он был в своих любимых черных кожаных брюках, длинном свободном плаще и темных очках. Одри продолжала петь, но софиты светили на Лукаса.

Когда песня закончилась, у Одри не оставалось выбора – она протянула руку в его сторону и прокричала:

– Лукас Боннер со своей гитарой!

Толпа одобрительно взревела; Лукас поклонился, направился к Одри, сопровождаемый небольшим кругом света, крепко обнял ее и поцеловал в губы – к восторгу публики. Потом заставил Одри поклониться одновременно с ним, как будто они вместе только что дали самое потрясающее представление ее жизни, как будто они вместе пели и танцевали весь вечер без отдыха!

Они поклонились еще дважды, Лукас схватил ее за руку и потянул на платформу, которая должна была опустить их под сцену. Пока они опускались, восторженные выкрики и бешеные аплодисменты как будто еще усилились.

– Отличное шоу! – прокричал стоявший внизу ассистент режиссера, хлопнул Лукаса по спине и быстро ушел. Они остались одни; рабочие сцены вдалеке гасили софиты и убирали дымовые шашки. Они стояли в темноте; Лукас облапил Одри и поцеловал ее в губы так, как не целовал никогда.

– Просто фантастика! – сказал он, снова поцеловав ее и подтолкнув дальше за сцену, где перепутались кабели и провода. – Офигенный кайф! – воскликнул Лукас, словно это он провел последние полтора часа там, на сцене, выполняя замысловатые движения на высоченных шпильках, словно это он умудрялся при этом петь, не задыхаясь, хотя двигался по всей сцене, спускался в зал и поднимался обратно.

Он прижал Одри к каким-то доскам, нащупывая ее грудь.

– Лукас…

– Ну давай, крошка! Это было круто, – сказал он, скользнув рукой по голой ноге под коротенькой юбкой. – Ты меня так завела! – пробормотал он, а рука его уже забралась совсем высоко.

Одри негромко ахнула, удивленно запрокинув голову; она чувствовала легкое возбуждение и удовольствие от запретного секса под сценой… но секс был быстрым, грубым и не слишком романтичным. Лукас кончил ей прямо на ногу, – и все-таки это был секс, а в последние несколько месяцев они им почти не занимались. Одри, слишком возбужденная после шоу, слишком взволнованная тем, как хорошо оно прошло, не стала об этом задумываться.

Однако не могла избавиться от мысли, что пока Лукас вонзался в нее, она представляла себе Джека.

Наверху, на сцене, на участке, отгороженном для команды и для того, чтобы Одри могла быстро переодеться, стоял Джек. Он видел все шоу. Оно впечатляло – Джек был поражен талантом Одри и ее умением устанавливать контакт с аудиторией в двенадцать тысяч человек так, словно все они находились на камерном клубном представлении. И пусть он предпочитал проникновенные баллады, которые она пела когда-то, шоу его все равно затянуло. Одри танцевала, как профессионал, бедра ее вращались, светлые волосы разлетались. И голос у нее прекрасный. Она сама прекрасна.

Может быть, больше всего Джека удивило то, что на сцене Одри выглядела гораздо счастливее, чем в жизни.

Одри рождена для сцены – она завораживает, и нет ничего удивительного в том, что толпа сходит от нее с ума.

Это было потрясающее шоу, с буквально парочкой незначительных недочетов… до тех пор, пока на сцену не выполз Боннер и не дал всей публике понять, что Одри принадлежит ему. В тот момент Джек начал презирать Боннера – по одной простой причине: тот украл у Одри последнюю минуту успешного начала ее турне, отвлек на себя внимание зрителей, влез туда, где ему не место.

А теперь огни погасли, публика расходится, рабочие демонтируют оборудование на сцене, а влюбленная парочка до сих пор не поднялась наверх из пещер под сценой.

Джек подавил странный укол ревности и ушел.

Он увидел их через полчаса, когда они все-таки появились на вечеринке в честь открытия. Одри была ослепительна, она просто светилась от восторга, от того, что сумела провести практически безупречное шоу. Или от быстрого секса под сценой. Ну да, этого Джек точно не знал, но он знал женщин и знал этот взгляд.

Одри перелетала от гостя к гостю, принимала похвалы, подписывала бейсболки и диски. То и дело сверкали вспышки фотоаппаратов; Лукас сунул ей в руку бокал с напитком, пока она позировала для дюжины или даже больше снимков с фанатами, сумевшими получить пропуск за кулисы. Ее улыбка не исчезала, она продолжала сиять.

В конце концов, добравшись до бара, Одри заметила Джека и улыбнулась ему так тепло, что в груди что-то странно дрогнуло.

– Эй, что ты думаешь о моем шоу, Супермен?

Джек улыбнулся, глядя в ее блестящие зеленые глаза.

– Думаю, это было что-то сверхъестественное, – искренне ответил он. – Предсказываю, что ты будешь величайшей звездой – у тебя фантастическое чувство сцены.

– Ого! Спасибо! – засияла от удовольствия Одри. – Придется проставить тебе за это выпивку. – Она обратилась к бармену: – Бокал красного вина, пожалуйста, и… и то, чего захочет мой друг.

– Спасибо, не нужно, – сказал бармену Джек и повернулся к Одри: – Я на работе, не забыла?

Бармен отошел. Одри перевела взгляд на Джека.

– Так ты видел все шоу? Я имею в виду – целиком?

– Каждый номер, каждый танец.

– Тогда, наверное, я спрошу – что ты думаешь насчет освещения во время «Возьми меня»?

– Немножко темновато, – ответил Джек.

– Темновато! – рассмеялась она. – О чем ты? Это очень чувственная песня – там и должно быть темновато. Или ты не из страстных мужчин?

– А из каких, по-твоему?

Она внимательно всмотрелась в него и подмигнула:

– Из тех, для кого не существует преград.

– Одри! – окликнул ее кто-то, не дав Джеку сказать, что она оценила его совершенно точно.

Одри повернулась направо.

– Привет, Рэнди! – воскликнула она, радостно обнимая парня, с ног до головы одетого в «Прада». На всех остальных в комнате были джинсы. – Ты видел шоу? – возбужденно спросила она.

– Видел, и это потрясающе! Великолепно! Но что это такое вытворил Боннер? – спросил Рэнди, кем бы он ни был. – Надеюсь, это не войдет в привычку. Ты тратишь кучу денег, чтобы продвигать свои диски. А не его.

– Брось, Рэнди, это же всего одна песня, – отмахнулась Одри. – Хочешь выпить? – спросила она, поворачиваясь к бару.

– Одри, слушай, между тобой и мной… – Уголком глаза он заметил Джека и замолчал.