Второй президент Чехословакии Эдвард Бенеш: политик и человек. 1884–1948 - Валентина Владимировна Марьина

заграницей. В этом случае, по его мнению, Россия должна была бы признать обязательства царского правительства выплатить огромный долг и вернуть собственность иностранцам. «Рекапитализацию» России Бенеш рассматривал как капитуляцию революционного режима[148].

Особые усилия в 1920–1921 гг. Бенеш направил на формирование так называемой Малой Антанты – союза Чехословакии, Румынии и Королевства сербов, хорватов и словенцев (будущей Югославии). Все эти государства получили значительные части бывшего Венгерского королевства, и их союз изначально преследовал цель огородить себя от возможных территориальных притязаний со стороны Венгрии, от венгерского реваншизма. Что касается Чехословакии, то Венгрия по-прежнему претендовала на Словакию и Подкарпатскую Русь (Закарпатье) и летом 1920 г. попыталась, правда, безуспешно, возвратить себе часть этих территорий. В течение 1920–1921 гг. между указанными тремя государствами были подписаны политические соглашения (договоры), которые затем были дополнены экономическими. Бенеш стал председателем правительства именно во время усилий по предотвращению попыток реставрации Габсбургов в Венгрии[149]. Отсюда понятно, почему это стало одной из внешнеполитических задач его кабинета. Чехословакия, игравшая ведущую роль в «тройственном союзе», и ее министр иностранных дел прилагали массу усилий к тому, чтобы во внешней политике государства Малой Антанты действовали согласованно, хотя добиться этого удавалось не всегда.

Помимо сложного маневрирования во внешней политике, Бенешу предстояло решать не менее сложные внутренние проблемы, в частности, связанные с восстановлением экономики в условиях начавшегося в 1921 г. экономического кризиса, налаживанием работы государственно-административного аппарата, консолидацией политических сил для стабилизации внутреннего положения в стране, регулированием межнациональных и религиозных отношений и т. д. И здесь Бенеш, ратовавший за профессионализм в политике, оказался непрофессионалом. Опыта в решении вопросов внутренней жизни страны у него не было, как и помощников, которые практически могли бы взять на себя этот груз. Его деятельность на внутриполитическом поприще непрерывно подвергалась нападкам и ожесточенной критике. Одним из вопросов, который постоянно находился в поле зрения оппонентов Бенеша, являлся вопрос об огромном внешнеполитическом долге Чехословакии. Дипломатический триумф Бенеша в Париже был оплачен огромными финансовыми обязательствами, взятыми на себя новым государством. Они включали оплату займов на вооружение, содержание и репатриацию чехословацких военных формирований, части долга бывшей Австро-Венгрии, так называемого «взноса на освобождение». Финансовые обязательства (в целом примерно 17 млрд крон) являлись огромным бременем для страны, и их детали никогда не были официально опубликованы. Общественность получала только отрывочную информацию об огромном внешнем долге Чехословакии, и, хотя большая его часть не была выплачена, слухов и просочившихся в печать сведений оказалось достаточно, чтобы вопрос о внешнем долге стал одной из главных мишеней критики политики Бенеша[150].

Непрестанного внимания Бенеша в период его премьерства требовала внешняя политика. За рубежом у него было много дел: в Лондоне и Париже готовилась важная международная конференция, в которой впервые после войны должны были участвовать Германия и Советская Россия. Французы сначала предложили, чтобы конференция проходила в Праге, но Бенеш посчитал ее подготовку чересчур тонким делом и, кроме того, сомневался в возможностях Праги надлежащим образом технически обеспечить проведение такого важного международного форума. Во время подготовки конференции и в ее ходе Бенеш выступал в трех ипостасях: как посредник в переговорах Англии и Франции, между которыми обнаружились явные противоречия по ряду важных вопросов; как самый активный из организаторов Малой Антанты, претендующей на весомую роль в Центральной Европе; как глава чехословацкой делегации, представляющей интересы ЧСР. Результатом переговоров Бенеша в Париже и Лондоне явилась встреча Д. Ллойд Джоржа и Р. Пуанкаре 25 февраля 1922 г. в Булони, в ходе которой стороны пришли к соглашению. Одновременно с этим Бенеш разрабатывал общую платформу Малой Антанты, к сотрудничеству с которой была привлечена Польша, на предстоящей конференции. Между этими четырьмя странами была достигнута договоренность о том, что мирные договоры должны быть сохранены и проведены в жизнь, что эти страны должны участвовать в восстановлении Европы, что по вопросу признания Советской России они займут на конференции выжидательную позицию[151].

В то время Масарик решил, что должен помочь Бенешу в подготовке к конференции в Генуе, но, несмотря на его добрые намерения, ему удалось лишь осложнить задачу Бенеша. Масарик хотел, чтобы чешские политики увидели Бенеша в действии на международном форуме, и поэтому обеспечил несколько мест для них в составе делегации в Геную. Опасаясь, что чешские политики не будут знать, как вести себя на международной конференции, Масарик выработал для них соответствующие указания: «Осторожность в суждениях – придерживаться единства во мнениях. Поведение: на улице – в трамвае – в театре – в обществе. Не кричать (не нарушать спокойствия), вести себя сдержанно, но любезно, не ахать (netajtrlikovat), благодарить за мелочи». Он рекомендовал делегатам всем вместе посещать театры, музеи, банки и университеты и ужинать вместе с Бенешем. Но «в кафешантаны и пр.» они должны были ходить поодиночке и вести себя скромно[152].

Генуэзская конференция открылась 10 апреля 1922 г. В ней участвовали представители 29 государств. Делегацией Советской России руководил Г. В. Чичерин. Ей был вручен меморандум, в котором содержались требования возврата иностранным собственникам национализированных предприятий и уплаты всех долгов царского и Временного правительств. Советская делегация отказалась вести переговоры на таких условиях и в свою очередь выдвинула контрпретензии в связи с огромным ущербом, нанесенным интервенцией экономике России. Снова обострились противоречия в позициях ведущих западных держав, которые не могли прийти к единому мнению в вопросе о том, в чем и насколько можно уступить России. Бенеш был полон решимости убедить конференцию в том, что если Россия снова откроется для Европы, она станет более демократической. Чехословацкая делегация поэтому выступала за нормализацию отношений с Россией, включая оживление внешней торговли, но на жестких условиях западной стороны. Переговоры зашли в тупик. Ход конференции еще более осложнился из-за подписания 16 апреля в предместье Генуи Рапалло двустороннего договора между Советской Россией и Германией, о чем переговоры между этими странами велись еще в преддверии конференции. Договор предусматривал восстановление дипломатических и консульских отношений между Германией и Россией, развитие экономического сотрудничества и торговли между ними на основе наибольшего благоприятствования. Сам Бенеш никак не ожидал такого поворота дел.

19 апреля Бенеш писал Масарику, что заключение советско-германского договора «вызвало ужасное возмущение всех союзнических делегаций и большое недовольство нейтралов». Он отмечал, что «наиболее остро» договор осудил Ллойд Джордж, который считал, что союз Германии и России представляет серьезную угрозу для европейской безопасности. Представители некоторых делегаций, в частности, итальянской и польской, призывали британского премьера, по словам Бенеша, к умеренности. Сам он в основном поддержал предложение Ллойд Джорджа о направлении Германии ноты протеста и отстранении ее от участия в обсуждении соглашения с