НИГ разгадывает тайны. Хроника ежедневного риска - Илья Симанчук

Постепенно ноги совсем онемели, шевелить ими уже было невозможно. Попытался Борошнев хоть как-то отвлечься, осторожно выглянул за борт. Земля уносилась под брюхо самолета очень близко, ясно виднелись деревья и кусты. И почему-то от этой близости земли, от явственно ощущаемой скорости полета становилось еще холодней… Хотя, куда уж холодней?!

Вдобавок разболелась голова, точно обручем ее стиснули… Сколько же можно лететь до Брянска — дни, месяцы, годы?

Когда «кукурузник» в конце концов снизился, пробежался, подскакивая на каких-то неровностях, по полю и замер, Борошнев даже не смог обрадоваться.

Летчик единым махом выскочил из машины, обернулся:

— Эй, капитан! Станция Березайка, так что вылезай-ка! Или ты ночевать решил на ящике с почтой? Так я его сейчас сдам! Ну, поживее…

— Я не могу, — выдавил Борошнев.

— Как это — не могу? — изумился летчик. — Погоди, да ты, я вижу, совсем замерз? Говорил же… Встать хоть можешь? Нет? Ну давай я тогда тебя вытащу!

Но и стоять на поле у Борошнева получилось далеко не сразу. И злился он на себя, и дивился своей немощи, и смешно ему даже стало…

А потом исхитрился все же, дотопал до дороги, «проголосовал» и укатил в трофейное управление. Там оформил он бумаги, получил в свое распоряжение грузовик, команду солдат и вернулся в навсегда запомнившиеся ему Погребы.

Начались погрузочные работы. За ними и застал Борошнева подъехавший на «козлике» Степанюк.

— Володя, запрос пришел из Москвы. Тобой интересуются: что ты, где ты… Видно, в арткоме забеспокоились!

— Вот черт, а у меня тут еще дел невпроворот…

— Не переживай! Мы ответили, что у тебя все в порядке, задание выполнил.

— Где же — выполнил? Выполню, когда все в сохранности в Москву доставлю.

— Вот мы и попросили продлить тебе командировку до отправки твоего груза. «Добро» получили. Так что работай спокойно. И команда твоя — в полном твоем распоряжении.

Но спокойно он работать не мог спешил. Все время повторял себе: артком, конечно, не его личностью в основном интересуется. Нужны, очень нужны отработанные выстрелы! А выделенный ему грузовичок ЗИС-5 был старенький и помногу зараз взять не мог…

Около недели возился капитан с наиболее интересными добычами из «залежей» на складе в Погребах. Там они хранились в специальных деревянных укупорках метровой длины. А в каждой — по два окончательно снаряженных, готовых к бою выстрела. Всего же отобрал их Борошнев две тысячи штук: поровну — бронебойных и осколочно-фугасных. Только в середине ноября прибыл этот вагон в Москву…

А столица, по-военному суровая, трудилась для фронта не жалея никаких сил. На улицах стало побольше людей: многие коллективы возвращались из эвакуации. После долгой разлуки радовались люди родным кварталам, родным улицам… Пусть некоторые дома и пострадали от подлых фашистских бомб! Ничего, снова поднимутся, будут еще краше.

Зато как — буквально в унисон — пели души москвичей, когда передавались по радио победные приказы Верховного Главнокомандующего! Когда гремели в честь побед салюты, когда в газетах появлялись радовавшие всех сводки…

И еще — с радостью и интересом выбирались жители столицы, особенно ребятня, на выставку образцов трофейного вооружения, что на набережной Москвы-реки, в Парке культуры. Там почти все сразу становились важными специалистами — читали объяснения и сопоставляли, подмечали особенности вражеского оружия, переполнялись гордостью оттого, что нашлась у нас своя мощь, сокрушившая такую черную силу.

— Надо же, какая здоровущая, оказывается, самоходка! «Фердинанд» называется… В газетах я читал про нее, а увидел впервые. Но как перепало-то ей, вот это да!.. И борт весь разворочен, и пушка в землю уткнулась…

— А пушчонка-то совсем невеликая… Калибр — всего тридцать семь миллиметров, а туда же, по танкам нашим стреляла! И, глядите-ка, на табличке — целая география… И во Франции она палила, и в Греции, и в Бессарабии, и на Украине, и в Крыму… А под Орлом кончилась вся ее география!

— Если уж об этом говорить, то гораздо интереснее другое: обратите внимание, в какой цвет выкрашены те орудия. Они же явно цвета африканских песков! Вон откуда их перегнали. Вот и в пояснении об этом же есть. И настолько, видно, спешили пополнить техникой свои потрепанные части, что перекрашивать недосуг уже было… Но и они фрицев не выручили!

— Да, точно из Африки… Эта вот — совсем новенькая! Видите написано: противотанковая, образца сорок третьего… Калибр — восемьдесят восемь миллиметров…

Расширяли свою арткомовскую выставку и члены НИГ. И образцы того, что доставил для всевозможных испытаний немецкой восьмидесятивосьмимиллиметровки Борошнев, тоже заняли на ней свое место. А по поводу его многотрудной поездки состоялся у Клюева с генералом Снитко даже особый разговор.

— Прекрасно, просто прекрасно проявил себя капитан Борошнев, не правда ли? — с явным удовлетворением сказал обычно весьма скупой на похвалу Снитко.

— Так точно, товарищ генерал, — охотно согласился Клюев, но не преминул добавить:

— В нашей группе все ведущие специалисты на совесть трудятся.

Снитко пододвинул к себе газетный лист, исчерканный красным карандашом.

— Вы обсуждали у себя перепечатку статьи из американского журнала «Форейн Афферс» о развитии Красной Армии? Там названо несколько причин наших военных успехов. И вот как подана в той статье одна из них: «Мощная, метко стреляющая артиллерия… Разрушительный огонь русской артиллерии играет решающую роль в борьбе против германских механизированных дивизий, как танковых, так и в неменьшей мере пехотных».

Снитко отодвинул газету и не без удовольствия повторил:

— «Играет решающую роль…» И мы с вами в эту «роль» хоть пару-тройку маленьких реплик добавляем… Тем более что начинают выявляться некоторые закономерности! Что вы можете о них сказать, профессор?

Клюев внутренне усмехнулся — «профессором» Снитко стал величать его с недавних пор в знак особого расположения.

— Вы, товарищ генерал, сами прекрасно знаете! Но из всех результатов ваших исследований главный вывод напрашивается один: у немцев все идет по нисходящей, а у нас — по нарастающей. И чем дальше, тем явственнее это ощущается.

— Метко, Алексей Игнатьевич! — воскликнул Снитко. — Именно: мы крепнем, а они — деградируют. И ваши экспонаты вполне убеждают в правильности такого вывода. Но как же они до сих пор самоуверенны! Все еще кичатся былыми победами в Европе! И от своей авантюрной стратегии, на прусской спеси заквашенной, никак не хотят отказаться… Уж какие поражения потерпели под Москвой и Сталинградом! Казалось, могли бы и образумиться. Нет, куда там… Надеялись под Курском наступление наше сорвать, инициативу у нас перехватить…

Не знали в то время собеседники еще об одном, куда как примечательном факте…

В завершавшемся сорок третьем году фашистская Германия все еще значительно превосходила Советский Союз по производству угля и металла. Но, как ни парадоксально, к концу года уже отставала в выпуске артиллерийских орудий, танков, боевых самолетов. Разгадка этого парадокса заключалась в самой сути частнособственнического немецкого производства.

Монополии Германии, невзирая на катастрофически ухудшавшееся военное положение, наращивали производство всего необходимого для фронта только тогда, когда оно обеспечивало значительный рост прибылей.

К примеру, в авиационной промышленности выпускалось большое количество различных видов самолетов, но крайне недостаточное число запасных частей к ним. И как только многим германским финансово-промышленным тузам стало ясно, что на фронте рекордных дивидендов уже не выкачать, ряд военных предприятий Германии, уменьшая производство боевой техники, вооружения, боеприпасов, потихоньку увеличил выпуск сотен тысяч электрогрелок, пишущих машинок, электрокалькуляторов и прочей дребедени вплоть до неимоверного количества… кавалерийских шпор. Да только шпорить капризную удачу было уже не суждено!

Но тем не менее противник был еще грозен, и недооценивать его потенциальны о боевые возможности отнюдь не приходилось. Мысли об этом никогда не покидали группу. Они владели и Алексеем Игнатьевичем во время беседы со Снитко.

— Но они ведь очень еще сильны, товарищ генерал, — со вздохом сказал Клюев. — А союзники наши так и не собираются помочь нам…

— Да. Тянут… Нам стало известно, что в этом уходящем сорок третьем военное производство только Америки в полтора раза превысило военное производство и Германии, и Италии, и Японии, вместе взятых. Каково? И с такой махиной сидят себе за океаном, ни о чем не беспокоясь!

— Скверно, что и говорить… Но мы ведь, пожалуй, и без них обойдемся, товарищ генерал.