Фейкийские корабли - Александр Рубан

Дима включил терминал, набрал код Информатория, набрал свой новый спецкод и спросил:

"Для кого еще открыт массив "Методика скорочтения"?"

Мажордом заткнулся, а на экране терминала высветилось:

"Для специалистов".

Дима решил не уточнять, для каких.

"Значит, я тоже специалист?" - спросил он.

"Да", - ничтоже сумняшеся ответил Информаторий.

Немного подумав, Дима спросил, открыты ли названия закрытых массивов. И уже не удивился, узнав, что закрыты. Открыты, оказывается, только аббревиатуры названий.

Та-ак! Ну что ж, кое-что начинает проясняться. Акратия. Атеиз. Ну-ну... Геноссе Аппаратович, с энтузиазмом работающий карикатурой на Власть, - и закрытый массив с закрытым названием "Стратегия и тактика вероятных войн". Замечательный мир. Можно сказать, уникальный. Прямая ему дорожка в семнадцатую сферу. Впрочем, здесь они их не нумеруют, а обозначают словесно. Семнадцатая - это по-ихнему что-нибудь вроде... А зачем гадать? Дима запросил краткую классификацию ассоциативных сфер и сразу выхватил на экране нужную строчку: "Мертвые сферы". Вот, где-то там. То есть, туда. Прямая дорожка...

Драпать отсюда надо, вот что, и побыстрее.

НАДЕНЬКА

Она впорхнула мимо меня в квартиру, захлопнув на ходу дверь, и сейчас же направилась в спальню, а я поспешил следом. В спальне она прежде всего велела мажордому распахнуть окно, потом подошла к кровати и швырнула подушку на пол. Уборщик боком-боком выбрался из приоткрытой ниши, ухватил подушку и, довольно урча, поволок ее к утилизатору. И если на пути туда он еще предпочел наиболее безопасную траекторию - так, чтобы между ним и мной оказалась Наденька, - то обратно продефилировал уже напрямик, наглея на глазах, и даже осмелился остановиться возле моих темно-серых в коричневую полоску ботинок, чтобы слизнуть какую-то невидимую пылинку...

- Как не стыдно! - говорила между тем Наденька, бегло ревизуя прихожую, кухню и кабинет, везде распахивая окна и выпуская на волю уборщиков, а я тащился следом, помалкивая и поеживаясь. - Здоровый мужик, а валяется до полудня на кровати! Ты можешь мне объяснить, зачем ты вырядился в эту... я даже не знаю, как это назвать! В каком каталоге ты ее откопал? Председатель бюро, да и только... А-а, ну конечно, как я сразу не подумала! Но, милый мой, прежде чем стать посмешищем, нужно заслужить это. Тут краткого курса мало, тут надо всю жизнь посвятить истории Власти, заработать не менее чем семизначный код, а то и восьмизначный, как у Геноссе Аппаратовича, надо вжиться в обычай и нравы эпохи абсолютизма, а не просто копировать внешние признаки! И вот только тогда, да и то лишь годам к пятидесяти, ты можешь стать одним из функционеров городского бюро. Твое стремление, конечно, похвально, если это действительно твое стремление...

- "Геноссе Аппаратович - настоящий герой труда", - я осмелился наконец вставить свою реплику в монолог Наденьки.

- Именно! - обрадованно воскликнула она, невольно скопировав председателя горбюро. - Чтобы стать и оставаться специалистом такого класса, как Геноссе Аппаратович, надо много и долго работать, - Наденька опять оглядела меня с головы до ног и сморщилась, будто вот-вот чихнет, а не валяться в этом... - Она не выдержала и фыркнула. - Слушай, Дима, я не могу говорить с тобой серьезно. Тебе же все-таки тридцать два года, а не двенадцать! Может быть, ты все-таки переоденешься?

- Нет, - твердо сказал я. - Мне в этом теплее.

- Ну и ладно, - вздохнула она, усаживая меня за стационарный терминал в кабинете и сама усаживаясь сбоку. - Ну и Власть с тобой, золотая рыбка. Можешь потеть, если тебе так нравится. - Она подперла подбородок ладошкой, локотком включила терминал и стала смотреть на меня в упор с насмешливой жалостью, а я сидел, положив руки на колени и изо всех сил выпрямившись. Двоечник перед учительницей. Только учительница в два раза младше своего лоботряса. - Так чем же ты все-таки занимался? - спросила она.

- Беседовал с Информаторием, - покорно ответил я.

- О че-ом? - протянула Наденька, полуприкрыв ладошкой губы. - С твоими-то двумя знаками?

- Видишь ли... - промямлил я. - Он зачем-то открыл мне десятизначный код... То есть, беседовал-то я без всякого кода, а потом...

- Не понимаю я тебя, Дима, - вздохнула Наденька. - Ну, провалялся, ну, пробездельничал. Бывает. Даже со мной иногда бывает... Да-да, я, если хочешь знать, иногда бываю страшной лентяйкой! Но врать-то зачем?

- Я не вру. Я действительно беседовал с Информаторием.

- По десятизначному коду?

- И по нему тоже.

- А вот я сейчас проверю, и тебе будет стыдно. Проверить?

- Проверь, - согласился я.

- Ну, хорошо. Тащи сюда карманный терминал.

- Зачем? - удивился я. - А этот?

- Тогда отойди и отвернись!

Я пожал плечами и подчинился.

- И нечего обижаться, - говорила за моей спиной Наденька. - Все-таки у меня пятизначный код, и не могу же я... Ой.

- Что там такое? - спросил я, не решаясь обернуться.

- Сейчас. Извините... Дмитрий Алексеевич, ознакомьтесь, пожалуйста...

Я подошел и ознакомился. Четыре строки на экране:

"Значность кода жильца этой квартиры?

Десять. Видит ли жилец нашу беседу?

Нет.

Ознакомьте и отвернитесь".

Я посмотрел на Наденьку, ожидая, что она объяснит или рассмеется, или... ну, не знаю что, а она поняла мой взгляд по-своему, вспыхнула и поспешно отошла в угол. На экране между тем появилась новая строчка:

"Подтвердите, пожалуйста, ознакомление слепым набором своего спецкода".

Я подтвердил, и экран тут же погас.

- Все, Дмитрий Алексеевич? - спросила из угла Наденька.

- Тайны Мадридского двора... - проворчал я, стараясь убедить себя, что озадачен. (Я не был озадачен. Мне было противно. И немного жутко.) - Все, конечно. Только почему это вдруг на "вы"? Или мне уже не тридцать два, а наконец-то шестьдесят?

- Почему бы и нет, Дмитрий Алексеевич? Если вам это зачем-то нужно... неуверенно сказала Наденька, неуверенно подходя ко мне и неуверенно глядя на меня, как... Как та, другая Наденька из другого мира смотрела иногда на Командора. Снизу вверх.

- Вольно, юнга! - вырвалось у меня. Наденька широко, шире окон, распахнула глаза (для ядения ими начальства) и вытянулась в насмешливом подчинении - там, на палубе шлюпа, чуть севернее мыса Итапетра, и волны Ионического моря бросили отсветы древнего южного солнца на лицо юнги... Но это было там. А здесь - судорога почтительности, отнюдь не насмешливой, пробежала по ее лицу и стерла воспоминание. Которого не было. Не могло быть.

- Куда вы катитесь, Наденька? - спросил я, впервые после своего спасения сумев назвать ее так.

- Я же не знала, Дмитрий Алексеевич! - сказала она, справившись наконец с приступом острой почтительности и стараясь изо всех своих сил держаться естественно. Плохо это у нее получалось, и я опять ощутил волну жути, прокатившуюся у меня по груди и накрывшую сердце. Акратия...