На линии огня - Михаил Сидорович Прудников

базовым по-прежнему оставался отряд москвичей, перешедших линию фронта 5 марта 1942 года. В бригаде этот отряд являлся штабным — отсюда исходила координация действии «Неуловимых», разработка наиболее важных операций; здесь же проводились различные совещания командиров, комиссаров, начальников разведок.　

Вспоминаю, как в конце 1942 года мы получили одновременные сообщения от подпольщиков «Мститель» и «Пресс» из Полоцка и подпольщиков «Быстрая» и «Добрый» из Невеля о выходе двух фашистских карательных колонн — полоцкой на север и Невельской на юг. Обобщая, суммируя эти данные, мы обратили внимание, что колонны противника двигаются… навстречу друг другу. Это обстоятельство и решило тактику необычного, встречного боя.　

Дневное время для организации боевого столкновения с врагом исключалось, поскольку наши перемещения могли быть обнаружены, прежде всего с самолетов. Исключался также затяжной бой, ибо силы были слишком неравными. И все же мы убедились, что благоприятная обстановка позволяет нам нанести удар первыми. Срочно были созданы две группы во главе с Веденеевым и Кривским. Каждой из них предстояло с наступлением сумерек нанести удар по «головам» северной и южной колонн и затем, как только противник развернется в боевой порядок для отражения удара, отойти параллельными курсами в западном направлении. Веденеев поначалу высказал сомнение в целесообразности такого маневра, считая, что нужно не идти навстречу противнику, а отходить от него, сохраняя личный состав. Однако бывший пограничник Кривский сразу понял меня, оценил преимущество именно такой тактики отхода.　

В дальнейшем наш расчет полностью оправдался. Северная и южные колонны, открыв огонь по уже бесследно исчезнувшим партизанам, на протяжении всей долгой ночи остервенело воевали друг с другом, и к утру более мощная северная колонна оттеснила южную, нанеся ей огромный урон… Когда же немцы разобрались в ситуации, им осталось лишь подсчитывать убитых и уничтоженную технику.　

Потери партизан были минимальными.　

Здесь еще не время подводить итоги боевых действий　

бригады, но одна цифра говорит сама за себя: за время пребывания на оккупированной земле «Неуловимыми» была проведена почти тысяча операций, каждая из которых была своего рода уникальной, неповторимой, которая наносила урон врагу и множила число наших побед, укрепляла наши силы в справедливой и святой борьбе против захватчиков.

2. НОЧНОЕ СОЛНЦЕ

Наши разведчики получили задание штаба «Неуловимых» найти подходящий объект для новой операции.　

Вскоре такой объект был назван. В северной части Полоцка, недалеко от железнодорожной ветки на Бигосово, располагалась нефтебаза. Ее громадные резервуары обеспечивали горючим не только местный гарнизон, но являлись мощным резервом фронта. Наша авиация многократно пыталась разбомбить этот важнейший объект, но безрезультатно — тщательная маскировка «под лес» делала нефтебазу невидимой с воздуха, и горючее из ее хранилищ продолжало питать германский фронт.　

Центр не требовал от нас уничтожения нефтебазы, понимая чрезвычайную сложность такой задачи. Однако тот интерес, который он постоянно проявлял к ней, подсказывал нам: как только мы почувствуем себя достаточно сильными для этой операции, ее надо незамедлительно провести.　

Через некоторое время мы разработали план уничтожения полоцкой нефтебазы. Первым приступило к осуществлению плана подполье.　

По его заданию житель села Пастушки Полоцкого района Константин Викентьевич Косач занялся выяснением обстановки на нефтебазе. У него был необычный псевдоним «Смородина», который выбрал, учитывая свою любовь к этой ягоде. Константин Викентьевич был опытным бойцом, работал в подполье еще в 1918 году. По информации, выданной им начальнику разведки отряда Корабельникову, можно было понять, что перед нами стоит нелегкая задача.　

Понимая, что такая операция под силу только профессионалам, мы привлекли к обсуждению ее Валентина Васильевича Никольского — чекиста, москвича, включенного в отряд в начале подготовки группы к заброске во вражеский тыл. Первое слово на совещании мы дали　разведке.　

Набрасывая план нефтебазы на бумаге, Павел Алексеевич Корабельников пояснял, соотносясь с картой города.　

— Объект находится на довольно большом пустыре. Представляет собой квадрат, обнесенный четырьмя рядами колючей проволоки. Въезд на базу один — через западные ворота. По углам объекта на вышках установлены пулеметные гнезда. Кроме того, осуществляется постоянное патрулирование. Оно производится так: от вышек к центру каждой стороны движутся патрули навстречу друг другу. Потом они расходятся опять к своим вышкам.　

— Численность каждого патруля? — спросил я.　

— Три человека.　

— Протяженность стороны квадрата?　

— Девятьсот метров.　

— Сколько там резервуаров? — спросил Никольский.　

— Восемь, — ответил Корабельников и добавил: — Расположены в линию на небольшом расстоянии друг от друга.　

Тут я понял, что на диверсию потребуется израсходовать весь драгоценный запас тола, имевшийся в отряде. Но сейчас меня больше занимали не «экономические» вопросы. Расстояние в четыреста пятьдесят метров патруль пройдет за пять минут. Один сантиметр бикфордова шнура горит одну секунду. В минуту — шестьдесят сантиметров. Итого — на пять минут нужно три метра.　

Я посмотрел на Никольского:　

Что скажешь, Валя?　

Он словно думал о том же, ответил:　

— Три метра шнура. Пять килограммов тола и два человека в группу.　

— Я не об этом, Валя.　

— А-а… — Он понял меня. — Вероятнее всего, взрывать придется вместе с собой.　

— Ну, ладно, закончим обсуждение, — сказал я и поднялся. — Такой вариант нас не устраивает, и нечего　его больше обсуждать.　

Но на другой день Никольский сам подошел ко　мне.　

— У меня есть добровольцы, — сказал он. — Два Ивана — Зырянов и Верхогляд. Если разрешите…　

— Что разрешу? Взрывать вместе с собой?!　Нам повезет, командир…　

— Отставить! — почти крикнул я. — С подобными предложениями ко мне не приходи!　

Но, конечно, ни сам я, ни Никольский не переставали думать о нефтебазе. При встрече он смотрел на меня просящими глазами, я отворачивался. И все же он подошел ко мне снова.　

— Командир, может быть, посчитаем еще раз? У меня тут кое-какие резервы в этих пяти минутах появились. Да и общую картину я подработал.　

Мы уселись в землянке. Нарисовали на листке бумаги квадрат, восемь круглых резервуаров, а вокруг четыре ряда колючей проволоки. По углам изобразили вышки. Двадцать четыре сосновых шишки играли роль восьми патрулей, двигавшихся навстречу друг другу по четырем сторонам квадрата. Три гильзы от патронов — троих подрывников во главе с Никольским.　

Два следующих дня мы почти не разлучались с Никольским. Десятки раз он излагал свой план заново, и столько же раз я находил ему возражения. Рисковать нам приходилось всегда, даже планировали риск, но он непременно должен был сводиться к реальному минимуму.　

И все же решение было найдено.　

Пронести два рюкзака с толом на окраину города само по себе — труднейшая задача. Никольский взял на себя эту миссию, чтобы не увеличивать число участников операции. К ночи они были у нефтебазы, вслушиваясь в шаги часовых.　

Ночной