Пленница Риверсайса (СИ) - Алиса Болдырева

— Мама, пожалуйста, — произнесла она.

— Что здесь делает дочь убийцы? — выдавила из себя Кейла; её голос звенел от едва сдерживаемого гнева, во взгляде плескался яд. — Кто ей позволил ходить сюда? Скажи ей, чтобы она убиралась немедленно!

— Я уже ухожу, миледи, — ответила Тами, сжимая в руках фонарь.

— Ты не имеешь права здесь находиться! — преградив ей путь, просипела Кейла. — Ты мараешь доброе имя моего мужа! Ты и любой из вашего проклятого рода Боллардов!

Слова матери сочились ненавистью; ядовитыми парами она расползалась по всей крипте, вытесняя воздух. Джорли невольно сделала шаг назад, ей стало трудно дышать.

— Мама, прошу тебя, — попыталась успокоить её Джорли. — Леди Тами уже уходит, не стоит так волноваться.

— Позови стражу! Пусть её вышвырнут отсюда!

— Не нужно стражи, я уйду сама, — произнесла Тами, отступая в сторону выхода. Даже в сером полумраке Джорли видела, с какой силой она сжимает в руке фонарь, казалось, ещё мгновение, и он треснет под её пальцами. — Мне жаль… Я сочувствую вашей утрате, миледи.

— Я не нуждаюсь в твоих утешениях, дочь убийцы, — холодно сказала Кейла, смотря в побледневшее лицо леди Тами. Она промолчала, а мать между тем продолжила: — Я буду молить богов Мироздания, чтобы они избавили наш замок от такой напасти, как ты. Будь проклята ты, и вся твоя семья!

— Мама, умоляю! — прошептала Джорли, но мать будто и не слышала её. Она прошла вперёд, смотря вслед леди Тами. Тусклый свет отбрасывал от её фигуры кривые тени, и Джорли в очередной раз задрожала, но не от холода, а уже от страха.

— Знаешь, на месте моего мужа должен быть твой отец, — произнесла ей вдогонку Кейла, а леди Тами оступилась, словно слова Кейлы, злые и колючие, сбили её с ног. — Или ты сама.

В тишине крипты послышался испуганный вздох, и Джорли даже не сразу сообразила, что сорвался он с её губ. Свет от фонаря дрогнул, озаряя каменные лица покойников, и Джорли подумала, что, должно быть, даже они осуждающе смотрят сейчас на мать. Какие страшные слова слетали с её языка!

Сжав губы, леди Тами слегка склонила голову, а затем, неестественно выпрямив спину, пошла в сторону лестницы, и её шаги, размеренные и торопливые, глухим эхом отражались от каменных стен крипты.

— Боги, почему Мариус не убил её по дороге в Риверсайс? — прошептала Кейла, как только звуки шагов леди Тами смолкли. Казалось, злость, что придавала ей силы, оставила её, ноги подогнулись, и она, как была, опустилась на ледяной пол, взметнув ворохом накрахмаленных юбок.

Сначала Джорли услышала её тихие рыдания, которые чуть позже переросли в плач, оглушительный и рвущий душу на части, а она не знала, как утешить мать. Любые слова казались бессмысленными и не имели никакой силы.

— Мама, во имя Мироздания, поостерегись! — присаживаясь рядом с Кейлой, вымолвила Джорли. — Боги тебя покарают за такие слова!

— Боги не слепые, они всё видят, и кара настигнет кого положено! Она пришла сюда, чтобы осквернить своим присутствием память о Грае, — причитала Кейла, сжимая руки в кулак. — Ей не место среди нас, не место!

«Боги, дайте нам всем сил!» — взмолилась Джорли. Она тяжело вздохнула, поглаживая Кейлу по спине, пока та сотрясалась от громких рыданий, что заполняли собой всё пространство крипты.

В очередной раз взмахнув рукой, Джорли задела фонарь; прочертив дугу, он повалился на пол, и выхватил из темноты склеп отца. Глаза Джорли расширились. Прямо под ликом Грая Вэлдона, вытесанном из камня, лежал букет цветов. Свежих, срезанных не иначе, как сегодня.

Но они не приносили сегодня цветов…

Бриам

Запах жареных кабаньих рёбрышек щедро сдобренных специями, что выращивали на невысоких склонах южнее Алгáра, а потом развозили по всему королевству, невидимой струйкой тянулся от самых дверей кухни, заставляя живот Бриама болезненно сжиматься, пока он сам шёл по коридору. В очередной раз он пропустил обед, тренируясь во дворе с Джемсом, сыном конюха. Они часто сражались на мечах, отец дозволял. Правда, пока то были лишь деревянные мечи, но сир Вистáн, главный оружейник обещал, вскоре в их руках окажется сталь, прочная и острая.

Джемс, рослый молодец, на голову выше Бриама, да и в плечах пошире будет, оказался отличным противником, который не давал Бриаму спуску, не взирая на то, что он сын его лорда. Джемс владел мечом не хуже любого воина в Риверсайсе, и отец всегда говорил, что умение сражаться и дюжая сила у того в крови. Наверно поэтому Грай Вэлдон, будучи живым, поощрял их совместные тренировки. «Если победа досталась тебе легко, если противник твой слаб и убог, то какой в этом почёт?» — говаривал он часто.

Впрочем, после его смерти мало что поменялось. Не сговариваясь, Бриам и Джемс выходили во внутренний двор замка, окружённый со всех сторон высокими и прочными стенами, и вскорости он наполнялся звуками глухих ударов, перемежавшихся с их сбившимся дыханием. Вот и сегодняшний день не стал исключением.

Бриам вымотался и теперь неторопливо брёл по коридору первого этажа. Его русые волосы растрепались и падали на лоб, покрытый испариной, тёмно-серая рубаха, насквозь пропитанная потом, липла к спине, тело ныло и болело. Но это ничего, то была приятная боль. Нужная боль.

Сверкнув яркой зеленью глаз, он покосился по сторонам, боясь заметить поблизости мать. Да смилостивятся над ним боги Мироздания, если Кейла Вэлдон обнаружит его на пути в кухню, да ещё и в таком срамном виде! Она не переносила, прямо-таки теряла терпение, когда кто-то из детей крался в кухню, вместо того, чтобы придти в общий зал для трапезы. «В Риверсайсе существуют определённые правила, установленные вашим отцом, и вам, мальчики, следует их соблюдать», — нахмурившись, отчитывала их она. Раньше этим грешил Рован, но напутствия матери, да строгий взгляд отца, в конце концов, приучили его к дисциплине.

Но так было раньше. В последнее же время мать словно подменили; она сделалась чересчур ранимой, любая мелочь огорчала её, а Бриам не хотел становиться причиной её грусти. Ей и так сейчас тяжело, Бриам видел это. Он ведь уже не мальчишка, и многое теперь замечал. Мать плакала, и, судя по всему, после приезда в Риверсайс леди Тами Боллард, плакала она довольно часто. Каждый день. Каждый день она глядела на него своими воспалёнными глазами.

«Да и леди Тами, похоже, приходиться не сладко», — думалось ему. За всё время, что она пребывала в Риверсайсе, Бриам встречал её пару раз, и обычно эти встречи проходили в коридоре, длинном и многолюдном.