Рядом с тобой - Кейси Уэст

делаешь? – спросила я Оуэна. – А как же учеба?

– Сейчас праздник. К счастью, тебя объявили мертвой в праздник, не то я бы пропустил лабораторку по химии.

Точно, сейчас праздник, и конечно же брат добирался бы шесть часов из Университета Невады до дому.

Мама хлопнула его по руке:

– Не паясничай. Все серьезно.

– Теперь уже нет, – ответил брат, обнимая меня. – Рад, что ты жива.

– Да, я тоже.

Оуэн крепко взял меня за руку и не отпускал, пока я со смехом его не оттолкнула.

Папа присел на край кушетки:

– Что случилось?

Пришлось снова описывать всю ситуацию. Только я умолчала о Дэксе. Я обещала ему, что никому о нем не расскажу, и планировала сдержать свое слово.

– Как ты сейчас себя чувствуешь, детка? – спросил папа.

– Проголодалась. Молочный коктейль и картошка фри наверняка меня вылечат, – хлопая ресничками, ответила я.

Папа взъерошил мои волосы:

– Похоже, ты в порядке.

– Я тоже почувствую себя лучше с молочным коктейлем, – влез Оуэн. – Знаете ли, еще утром моя сестра была мертва.

Папа призадумался.

– Как вам такой слоган? – спросил он. – Молочные коктейли: лечение шока от мысли, что ваш любимый мертв.

Мама закатила глаза:

– Вэнс, ты ничем не лучше детей.

– Пойдем, Оуэн, – улыбнулся папа. – Возьмем коктейли на всех.

И они ушли, но перед этим Оуэн показал мне большой палец.

Мама так сильно сжала мою руку, что пальцы побледнели. Но у меня не хватило духу попросить ее ослабить хватку. Я заерзала на кушетке: жесткие больничные простыни вызывали зуд. Доктор сказал, я смогу уйти, когда весь физраствор из висящего рядом пакета вольется в мою руку, но, очевидно, это надолго, потому что пакет по-прежнему оставался почти полным.

– Мам, – произнесла я, не желая задавать вопрос, который нужно было задать. Я не хотела слышать ответ. Хотела притвориться, что теперь все нормально, раз я выбралась из библиотеки. – Как Джефф? Ты что-нибудь слышала?

– Он все еще в критическом состоянии – это последнее, что я слышала. Но я не узнавала со вчерашнего дня. Была занята поисками.

– Поисками? – Потребовалось много времени, чтобы понять: мама говорила обо мне. – Ах да! – Ее глаза блестели от сдерживаемых слез. – Прости, мам.

– Ты не виновата. Я так рада, что ты в порядке.

– Но Джефф…

Теперь слезы жгли мои глаза.

– Извини, дорогая.

– С ним все будет в порядке?

Мама погладила меня по руке, наконец ослабив хватку, но не ответила на мой вопрос.

– Мне можно его увидеть? Он здесь?

– Он в Солт-Лейк в отделении интенсивной терапии. Посещения разрешены только членам семьи.

Я кивнула. Может, отправить ему цветы или что-нибудь еще. Может, позвонить в больницу, и они расскажут мне, как он. Скажут, что он в порядке. Потому что с ним все будет хорошо.

Я пялилась на прозрачный пакет физраствора, пока не приоткрылась дверь и не появился белый стакан.

Я улыбнулась:

– Посмотрите-ка, кто пришел навестить меня. Молочный коктейль.

Мама повернулась на стуле:

– Заходи, Вэнс, не то доктор увидит, что ты протащил это сюда.

Папа вошел, за ним следом брат со своим стаканом коктейля.

– Я протащу что угодно и куда угодно ради своей единственной дочери.

Я сделала большой глоток.

– И сколько дней вы будете «мы рады, что ты жива» родителями? Хочу знать, как долго я смогу вами пользоваться.

Мама попыталась смерить меня серьезным взглядом, но в итоге ей пришлось снова сдержать эмоции.

Оуэн закатил глаза и за маминой спиной проговорил одними губами:

– Молодец.

– Ладно, хорошо, я не стану вами пользоваться, если ты перестанешь плакать, – улыбнулась я маме.

– Я просто так рада, – произнесла она.

Папа положил руку мне на плечо.

– Знаю, – пробормотала я.

Я знала, что родители уже в порядке. Но мне казалось, что для меня настоящая трагедия только началась. И все же ради них я постаралась выглядеть счастливой.

Мои родственники были не единственными посетителями. Не успела закончиться литр физраствора, как ко мне заглянули Лиза, Эви и Морган. Девочки сказали, что по новостям объявили об окончании поисков.

– Я думала, ты поехала с Джеффом, – прошептала Лиза, пока остальные общались с моими родителями. – Была в этом уверена. Мы даже не успели развести костер, когда повалил снег. Мы только добрались до поляны и решили отправиться сразу же в коттедж, чтобы потом не пришлось буксировать машины. Джефф уехал первым.

– Почему ты подумала, что я уехала, не сказав тебе?

– Не знаю. Это было похоже на безумие. Эви кричала, что промокнет. Все смеялись. Я давила на тебя, чтобы ты призналась в своих чувствах Джеффу на костре. Вот и решила, что ты уехала с ним. И знаешь, что я подумала? Я подумала: «Вперед, Отем». Я гордилась тобой. А потом услышала новости и ощутила такую подавленность. Моя вина, что ты была с ним.

– Меня с ним не было.

– Знаю, но я думала, что ты с ним и что это моя вина. Извини.

Я покачала головой:

– Лиза, прекрати. Даже если бы я была с ним, ты тут ни при чем. Это несчастный случай. – Я глубоко вдохнула. – Слава богу, с ним никого не было.

– Да уж! В его машину по пути к костру запрыгнули только девочки, и все они отправились в коттедж.

– Но Джефф, – произнесла я.

– Знаю. Поверь мне, я знаю.

– Тебе удалось его увидеть?

– Он в палате интенсивной терапии. Никаких посещений.

Я вздохнула. Нельзя отчаиваться, пока я ничего о нем не узнаю. Лицо Лизы отражало мое состояние – беспокойство. Похоже, это же чувство отразилось на моем лице, потому что подруга прилегла ко мне и обняла за талию:

– Я так рада, что ты в порядке.

– Мне и не грозила опасность. Со мной все хорошо.

Лиза положила голову мне на плечо:

– Прости, что оставила тебя в библиотеке. Я идиотка.

Я покачала головой:

– Нет, пожалуйста. Не волнуйся об этом. Я сама виновата в том, что выпила литр лимонада.

Лиза потянула за рукав моей толстовки:

– Это чья?

Я вспомнила, как легко Дэкс распознавал мою ложь, и попыталась сохранять спокойствие:

– Нашла ее в библиотеке. Там было холодно.

Лиза понюхала меня:

– Пахнет хорошо. Как…

Дэкс! Она пахла как Дэкс.

– Мужчина, – договорила подруга, и я засмеялась. – Пахнет как парень. Приятно пахнет.

– Я тоже так подумала, когда ее надела.

Лиза села:

– Тебе было страшно?

Я покрутила ярко-розовый браслет, который все еще обвивал мое запястье:

– Да нет.

– Ты должна обо всем мне рассказать, когда отсюда выберешься.

– Обязательно.

И я расскажу. Расскажу подруге все через несколько недель, когда шумиха утихнет и люди перестанут задавать