Подарок на память - Линда Барлоу

— Мне необходимо подумать. До вчерашнего дня ничего подобного я и представить себе не могла. И потом, у меня свое дело в Бостоне. Как быть с ним?

— Но у вас же есть компаньон? Без сомнения, какое-то время он справится с делами и без вашего участия. Думаю, месяц-другой, и вам станет ясно, как поступить. Сначала приглядитесь, попробуйте, а потом уж решайте. Отказаться вы успеете всегда.

— Вряд ли это понравится Изабель. Если она ожидала…

— Изабель всегда слишком многого ожидает.

Не найдя, что ответить, Эйприл развела руками. Отношения в семье Севиньи по-прежнему оставались для нее не совсем понятными.

— В любом случае останьтесь на несколько дней. У вас же масса нерешенных вопросов, на которые вы, уверен, хотели бы получить ответы. И относительно «Горизонтов власти», и относительно вашей матери. Вы ведь знали ее недостаточно хорошо, не так ли? — добавил Арманд нейтральным тоном.

— Разумеется.

— Она была непростой женщиной. Я искренне любил ее, в этом трудно усомниться даже постороннему. Но временами Сабрина бывала и… — он запнулся, как бы подбирая подходящее слово, — …невыносимой.

Эйприл ждала. Она надеялась, что Арманд также подробно разовьет тему, как он сделал это, говоря о своих детях, но вместо продолжения он лишь еще раз пожал плечами.

— Думаю, вам будет интересно познакомиться с местом, где жила ваша мать. Это лучший способ узнать человека поближе. Я дам вам ключи от квартиры Сабрины. Там все осталось так, как было при ней.

Эйприл с удивлением подняла брови:

— Вы хотите сказать, что Рина жила не с вами?

Арманд усмехнулся и тряхнул головой.

— Нет, вижу, я недостаточно ясно выразился. Конечно, Сабрина жила со мной, но у нее еще было и собственное гнездышко. Небольшая квартира в Верхнем Вест-Сайде. Вначале там располагалась штаб-квартира «Горизонтов власти», но потом компания выросла настолько, что Сабрине пришлось открывать настоящий, большой офис. Она оставила эту квартиру в качестве, так сказать, личного кабинета, где можно в одиночестве подумать, поработать над планами, помедитировать. — Арманд развел руками. — Она обычно называла это место «Мое убежище».

— Иметь которое очень важно для любой женщины, — улыбнулась Эйприл.

— Да, обычно мне все женщины говорили то же самое. Я мог бы сам показать вам ее квартиру, но, думаю, будет лучше просто дать ключи. Понимаете, я там чужестранец. Естественно, мне уже пришлось заглядывать туда после трагической гибели Сабрины — просмотреть бумаги, разобрать кое-какие дела, но я оставил все так, как было при ней.

Эйприл догадалась, что речь идет о той самой арендованной квартире, которую упомянул адвокат, о той самой, что считалась собственностью «Горизонтов власти», а стало быть, и частью наследства Рины, завещанного ей. И еще она подумала, этично ли было со стороны Арманда просматривать бумаги и другие личные вещи в квартире Рины? Арманд, вероятно, считал себя вправе поступать подобным образом. А учитывая все скорбные обстоятельства, можно предположить, что там побывала и полиция.

— Мне бы хотелось посмотреть квартиру, — сказала Эйприл.

— Прямо сейчас? Сегодня вечером? Думаете, это поможет вам принять решение относительно «Горизонтов власти»?

Эйприл ответила утвердительно. Прежде чем что-либо решать, надо попытаться лучше узнать Рину.

— Я распоряжусь, чтобы мой водитель отвез вас туда, как только мы допьем кофе. — Арманд протянул ей связку ключей, которые за минуту до этого достал из кармана пиджака. — По-моему, здесь ключи и от внешних, и от внутренних дверей. Там есть привратник Я позвоню ему, и он будет вас ждать.

— Спасибо, — поблагодарила Эйприл.

— Ради Бога, живите там сколько захотите. В конце концов, фактически эта квартира теперь принадлежит вам. И помните, если вы решите работать с нами, вам нужно будет подыскать более основательное жилище.

«Как странно, — подумалось Эйприл. — Все выглядит так, словно я унаследовала жизнь своей матери: сперва ее работу, а теперь вот и квартиру. Осталось только умереть таким же образом».

Глава 8

«Ненавижу отца!» — бормотала про себя Кейт де Севиньи, поднимаясь в лифте в квартиру, где раньше жила ее бабушка, «бабуля», как она ее называла. Кейт повторяла эту фразу, точно молитву, с того самого момента, как, сбежав из дома, где жила с отцом, села в такси. Таксист посмотрел на девочку с недоверием, но после того как Кейт вытащила из кармана джинсов полную горсть монет, довольно быстро отвез ее по адресу.

«Проклятый бездельник!» — добавила Кейт, выходя из лифта на одиннадцатом этаже и торопливо направляясь по коридору к бабулиной квартире. То есть к бывшей бабулиной квартире.

«Мне плохо без тебя, бабуленька!» — подумала Кейт.

Было почти десять часов вечера. Папочка присвистнет, когда, вернувшись домой, обнаружит, что ее нет. Ну и отлично! Быть может, он хоть тогда по-настоящему забеспокоится. Ей хотелось, чтобы он обзвонил все больницы и морги. Чтобы все полицейские города бросились искать худенькую семиклассницу с темно-каштановыми волосами, ненавидящую своего отца.

Черта с два они ее найдут!

Войдя в квартиру, Кейт сразу же направилась в просторную гостевую спальню, в которой обычно устраивала ее бабушка. Бросив там свой ранец, девочка заглянула в бабушкину комнату посмотреть, что они там уже успели натворить.

Оглядев комнату, Кейт сразу же поняла — здесь побывали чужие. Бабуля всегда была очень аккуратна. Каждая вещь у нее знала свое место. Теперь же почти все лежало как попало.

«Ну что за кретины! — подумала Кейт. — Зачем им понадобились ее вещи?»

Последние два года бабуля часто и надолго наведывалась в Нью-Йорк, а стало быть, ее квартира превратилась в убежище и для Кейт. Она даже иногда прогуливала школу, чтобы навестить бабушку. И самое классное было в том, что никто об этом не знал. Отец не любил бабушку и вечно за ее спиной говорил о ней гадости. Кейт подозревала, что бабушка тоже не очень-то жаловала отца, но при этом оставалась предельно деликатна. Бабуля как никто иной понимала Кейт. Она с искренним сочувствием выслушивала жалобы внучки на свою несчастную судьбу.

О, бабуля была такой замечательной слушательницей!

Как несправедливо, что ее уже нет!

Все в этом мире несправедливо.

Кейт пришла к столь неутешительному выводу два года назад, когда ее мать погибла в автомобильной катастрофе. До того дня она и не подозревала, что люди, которых ты знаешь и любишь, могут умереть. А теперь, глядя на все творящиеся вокруг гнусности, ей день ото дня становилось очевиднее — справедливость не стояла в верхних строчках списка благодеяний, которыми Господь одарил человечество. Если, конечно, допустить, что все от Бога, чему Кейт верила уже не вполне.