Подарок на память - Линда Барлоу

— А теперь, если не возражаете, — Арманд провел Эйприл в столовую, настолько большую, что ее вполне можно было использовать для дипломатических банкетов, — мы слегка утолим голод. Нахожу для себя затруднительным беседовать о делах на пустой желудок. К тому же мне хотелось бы получше узнать вас.

И действительно, за обедом серьезные темы не затрагивались. Лишь когда убрали блюда и подали кофе, Арманд наконец завел разговор, ради которого, по мнению Эйприл, он и пригласил ее в этот вечер.

— Вы уже приняли решение относительно работы у нас, в «Горизонтах власти»? — поинтересовался он для начала.

— Если честно, то у меня не было возможности подумать над этим как следует.

— Я предполагаю, что после всего сказанного и сделанного первым вашим порывом станет отказ. — Арманд помолчал. — Но я, если позволите, хотел бы просить вас все же дать согласие.

Эйприл опустила чашку, которую поднесла было к губам.

— Простите, но я более чем удивлена. Минуту назад я готова была поклясться, что вы пригласили меня именно затем, чтобы уговорить отказаться от «Горизонтов власти».

Арманд слегка наклонил голову и сдержанно улыбнулся.

— Если разрешите, я постараюсь объяснить. Видите ли, я очень любил вашу мать. «Горизонты власти» для нее были не просто бизнесом — это было ее призвание. Она помогла огромному количеству людей, огромному количеству организаций. Никто из них не мог бы достичь желаемого, если бы не вдохновенное руководство Рины.

Он умолк, сделал маленький глоток кофе и снова заговорил, но уже медленнее, словно что-то мешало ему:

— У меня двое детей. Кристиан и Изабель. Оба они по-своему необычны, но ни один из них, боюсь, э-э-э… — Арманд пожал плечами, на лице его появилась печаль. — Я хочу сказать: ни мой сын, ни моя дочь не кажутся мне подходящей заменой вашей матери у руля «Горизонтов власти».

— Отчего же?

— Рано или поздно вы все равно об этом услышите, так что я могу не скрывать от вас истинного положения дел. Многие годы между мной и моим сыном нет, мягко говоря, взаимопонимания. — Арманд сокрушенно покачал головой. — Я никогда не понимал своего сына. Знаете, он всегда очень скрытен и, я бы сказал, равнодушен. Но в последнее время его, как мне кажется, увлекла работа в «Де Севиньи Лтд.», и в конце концов я надеюсь сделать Кристиана своим наследником. «Горизонты власти» никогда его не интересовали, и совсем не удивительно, что Сабрина не завещала их Кристиану.

— А ваша дочь?

Арманд отрицательно покачал головой.

— У Изабель прекрасная голова, но у нее напрочь отсутствует дисциплина. Она всегда выбирает «не ту компанию», так, кажется, у вас говорят? Ее выбор друзей оставляет желать лучшего. Сказать по правде, — в голосе Арманда зазвучала горечь, — она доставила мне чрезмерно много сердечной боли и беспокойства за последнее время. Вы, разумеется, читали великого английского драматурга Шекспира?

Эйприл утвердительно кивнула.

— Как это ни печально, но в последнее время я все больше чувствую себя в роли несчастного короля Лира: «Во сколько раз острей зубов змеиных детей неблагодарность жалит!»

— Понимаю. — Эйприл видела в Арманде человека драматического склада, не стесняющегося, если того требовали обстоятельства, проявлять свои эмоции. — Но какое отношение это имеет к деловым способностям вашей дочери? Не в пример вашему сыну, Изабель представляется довольно эмоциональной натурой. Если страстность — необходимое условие руководства компанией, то это как раз то, чем она обладает в полной мере.

— Страсть нуждается в коррекции. — Речь Арманда текла ровно и плавно. — Темперамент моих детей — это две крайности: с одной стороны — лед, с другой — пламень. А я стремлюсь найти нечто среднее, сочетание страсти с благоразумием. — Он поставил подбородок на сложенные в кулак руки. — Именно поэтому вы так поразили меня.

— Простите, но что вы обо мне знаете, месье?

— Я навел кое-какие справки, дорогая. Я знаю, что вы успешно начали и ведете собственное дело и что вы весьма уважаемы среди своих коллег, которые высоко ценят вас как большого специалиста, к тому же вас обожают ваши сотрудники и друзья.

Эйприл покручивала чашку на столе. Похоже, ее прошлым интересуются все, кому не лень: полиция, ФБР, Блэкторн. А теперь вот и Севиньи. Хотелось бы ей знать, как далеко они зашли в своих проверках? Как глубоко им удастся копнуть?

— Если бы я знала о вас столько же, сколько вы знаете обо мне, я была бы счастлива, — сказала Эйприл с некоторым раздражением.

— Готов предоставить вам такую возможность. Это, кстати, входило в мои планы относительно нашей встречи. — Арманд с готовностью развел руки в стороны. — Прошу, спрашивайте меня о чем угодно.

— Извольте. — Эйприл глубоко вдохнула и пристально посмотрела на Арманда. — Не хотите ли для начала поведать мне, почему вам вздумалось разлучить мать с ее единственным ребенком?

Арманд выдержал ее взгляд.

— Этому нет оправдания. Я был молод и эгоистичен. Наверное, то же самое можно сказать и о Сабрине. Она заставила меня поверить в то, что вы с ней не были… — Он осекся и пожал плечами. — Ну хорошо. Скажем просто: она ухватилась за возможность убежать от жизни, полной лишений, от жизни, которая никогда ее не устраивала. И я и она считали, что, определив вас в престижный частный пансион, мы обеспечиваем вам условия, которых в детстве ваша мать… — Он помолчал. — Но на самом деле тогда вы, конечно, более всего нуждались в родительской любви, в семье, в доме… Сейчас, глядя в прошлое, это гораздо проще понять.

Арманд замолчал, глядя на Эйприл с сочувствием, словно выгравированном на его аристократическом лице.

— Если еще не слишком поздно, я хочу предложить вам то, чего лишили вас в детстве. Говорю это совершенно искренне. Конечно, прошлое нельзя стереть и забыть, но попытаться исправить свои ошибки никогда не поздно. И я знаю, что сейчас Сабрина, будь она жива, поддержала бы меня.

Арманд наклонился над столом и бережно взял Эйприл за руку. О, как холодны были его ладони!

— Приходите и работайте с нами, Эйприл. Прошу вас. Жизнь предлагает вам новый сюжет. И я умоляю вас дать мне шанс, прежде чем сойти в могилу, искупить ошибки прошлого.

Эйприл почувствовала, что вся дрожит. Раскаяние Арманда казалось в высшей степени правдоподобным. Искренность его слов затрагивала за живое. Он смотрел ей прямо в глаза, и она вдруг совершенно иначе взглянула на Арманда. Так когда-то, по всей вероятности, глядела на него Рина.

— Мне необходимо подумать. До вчерашнего дня ничего подобного я и представить себе не могла. И потом, у меня свое дело в Бостоне. Как быть с ним?