Замкнутые на себя - Саша Суздаль

— Не шевелись, — раздался голос сзади, и Онти застыла, принимая неизбежное.

Репликация пятая. Барриэт

Барриэт, за отсутствием Ерхадина, представляла собой верховную представительскую власть и принимала все почести, предполагаемые для её венценосного супруга. На самом же дела всеми проблемами власти занимался Варевот, умелый друг и правая рука Ерхадина. Он был не только руками короля, но и его головой, воплощающей замыслы другого с необычайной точностью и целесообразностью. Да, он не родился вождём, но был незаменимым помощником творца – это точно. Ему нравилось преобразовывать неясные для самого Ерхадина намерения и мысли в стройные и логические цепочки, из которых рождались вполне осязаемые материальные вещи.

За долгое отсутствие Ерхадина все нити управления были сосредоточены в руках Варевота, и, вначале тонкие, ручейки налогов потекли прогнозируемой рекой, так что Варевот мог позволить себе начать постройку нового города и, прежде всего, королевской резиденции.

Наполовину каменная, наполовину деревянная, она возвышалась в городе, как знак власти и могущества, как сосредоточение силы, способной преобразовать окружающий мир.

Ерхадин въезжал в Емен и не узнавал его. За его кратковременное отсутствие город преобразился и потерял былую провинциальность, превращаясь заносчивыми формами новых домов в истинную столицу государства. Ему бы радоваться, но Ерхадин ощущал свою непричастность к этим изменением, как будто его мечту кто-то украл и своим прикосновением её осквернил. Настолько сложное и ложное ощущение делало его чужаком в чужом мире.

Наглые горожане, совсем его не узнавая, чуть не теснили его к обочине. Парабас, увидев недовольное лицо Ерхадина, кликнул несколько бойцов и принялся нагайками разгонять перед собой народ, громко выкрикивая:

— Дорогу королю!

Гарик, летящий в небе, услышав призыв, спикировал вниз, пахнув огнём и весь народ, сразу вспомнив короля, ломанулся с дороги прочь. Варевот, неизвестно каким образом узнавший о прибытии Ерхадина, вскочил на коня и бросился по сразу опустевшей дороге навстречу королю.

Встреча своего любимца немного успокоила Ерхадина, и он с удовольствием слушал доклад Варевота, который, скорее, походил на сбывшуюся сказку. Почувствовав свою причастность, Ерхадин с удовольствием и более внимательно стал присматриваться к прошедшим изменениям, находя в них те мысли и чаяния, которые носил в голове сам.

Ещё больше его порадовала Барриэт, сумевшая за столь короткое время собрать свой двор и выстроить его перед дворцом, ожидая мужа. Он сошёл с коня, чувствуя свою значимость перед выстроенной перед ним челядью, и обнял Барриэт, такую знакомую, тёплую и домашнюю.

— У меня есть для тебя новость, — шёпотом сообщила ему Барриэт, добавляя к приятности встречи некую ажурную таинственность. Ерхадин прижал её к груди и ходой хозяина поднялся по каменным ступенькам, рассматривая хоромы и слушая на ходу торопливые и ненужные комментарии Барриэт.

— Хочу праздника, — сообщил Ерхадин, и Варевот, кивнув головой, тут же отстал и исчез, выполняя распоряжения. Барриэт увлекла Ерхадина во внутренние покои, дав распоряжение приготовить баню, а вначале потянула его за накрытый стол, перекусить.

Прибывших с Ерхадином встретили побратимы, и, дав команду разместить новобранцев, забрали старых друзей в соседнюю харчевню, где со смехом делились старыми и новыми новостями, смачивая их крепкой фруктовой настойкой.

К вечеру в большой зале вновь выстроенного здания резиденции собрались крепкие горожане, и те из нужных людей, кого успели предупредить, чтобы достойно отметить приезд короля. Разношёрстная толпа возбуждённо ожидала Ерхадина, тихо переговариваясь и погружая зал в монотонный гомон. Появился Ерхадин, чистый, в новой одежде, приготовленной ему Барриэт, которая отвечала её вкусу и пониманию положения мужа.

Подготовленные Варевотом гости говорили здравницы в честь ратных подвигов Ерхадина, немного перевирая события, но снисходительно и с удовольствием выслушанные Ерхадином. Вечер тихо перешёл в пьянку и Ерхадин, оставив гостей, ушёл в спальню, увлекаемый Барриэт. Когда он распалённый близостью Барриэт, лихорадочно стягивал с неё белье, она тихо засмеялась и прошептала ему на ухо: «Ты не слышал мою новость».

— Какую? — торопливо спросил Ерхадин, обнажая её груди.

— У нас будет ребёнок, — сказала ему Барриэт, прижимая его голову к своей груди. Ерхадин вначале не понял, но осознав сказанное Барриэт, прижался к ней и прохрипел:

— У нас будет не один ребёнок.

Праздник по поводу возращения из похода и сообщение Барриэт о ребёнке были омрачены утренним сообщением Варевота о том, что Гарик болен. Ерхадин лежал в постели с Барриэт, когда в комнату постучали.

— Входи, — крикнул Ерхадин, ничуть не стесняясь своего помощника. Когда тот доложил, король встал и начал собираться. На попытки Барриэт остановить его, Ерхадин резко её оборвал, и грубо оттолкнул.

— Тебе зверь дороже меня? — вспыхнула Барриэт.

— Я могу повернуться к нему спиной, — загадочно сказал Ерхадин и удалился. Барриэт проплакала до обеда, а потом поднялась, но мужа в доме не было: он, вместе с Варевотом возился около ограждённого загона, где на соломе лежал Гарик. Выросший змей, размером с хорошую лошадь, валялся на своих шести коротеньких лапках, опустив морду на солому, а его крылья безжизненно висели по бокам, как нескладные большие тряпочки.

Беспокоиться было о чём – на туловище Гарика там, где в него входила шея, по бокам появились болезненные нарывы. Гарик мучился, изредка шипел, открывая пасть и вывалив тонкий раздвоенный язык, а из уголков влажных глаз стеками слёзы. Иногда Гарик поднимал глаза на Ерхадина и тихо ему шипел: «Ш-ше-я ва-ва-а». Ерхадин обнимал его за шею, поглаживая голову, и сочувственно бормотал ему какие-то успокоительные слова. Рядом крутился Варевот, поднося змею то воду, то кусок мяса, но Гарик на всё даже не смотрел.

Вечером Ерхадин лежал в загоне на соломе, а Гарик, положив тяжёлую голову ему на грудь, прикрыл глаза и дремал, иногда мелко вздрагивая. Варевот притащил откуда-то какие-то ковры и прикрыл Гарика, но тот никак не реагировал.

Барриэт, решившая простить Ерхадина, подошла к загону и примирительно спросила у Ерхадина:

—Ты когда придёшь спать? — на что получила порцию ругательств и, окончательно обозлённая, шмыгнула в дом, мечтая о большом камне, который бы прихлопнул обоих разом: и мужа, и змея.

Та они и заснули, змей на человеке.

Элайни не поверила своим глазам:

— Серёжа, это ты?

— Нет, профессор Бартазар Блут, — пошутил Серёжа, склонившись над Элайни и рассматривая её, как будто никогда не видел.

— Твой профессор мне уже сниться, — отшутилась Элайни, — как я рада, что ты жив.

Она обняла его, прижавшись к его груди и замерла, всё ещё не веря.

— Мы тебя искали по всем горам, — подняла глаза Элайни: — Где ты был?

— Меня, вероятно, задержала временная петля.

— А как ты меня нашёл? — сияя глазами, спросила Элайни.

— Я видел, как сюда летели глеи, — ответил Сергей, — а их ни с кем не спутаешь.

Из избы вышла Алида и, приложив руку к глазам, смотрела на Сергея и Элайни.

— Да ты, я вижу, девка не промах, — сказала она, разглядывая Сергея, — такого парня отхватила.

— Знакомьтесь, мой Сергей, — сказала Элайни.

— Ты бы его накормила сначала, — посоветовала ей Алида.

— Ой, и правда, — всплеснула руками Элайни

— Да я не хочу, — отмахнулся Сергей, но видя удивлённый взгляд Алиды, согласился: — Хорошо, только немного.

Элайни понеслась в дом, собирать завтрак, а Сергей облегчённо вздохнул.

Ерхадин проснулся оттого, что почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Открыв глаза он увидел голову Гарика, которая, внимательно его рассмотрев, спросила у другой головы Гарика:

— Может, нам его съесть?

— Не делайте, коллега, неадекватных поступков, — ответила вторая голова, прицениваясь на Ерхадина: — Боюсь, он не влезет в горло.

— Не трогайте хозяина, дуры недозрелые, — открыла глаза третья голова, лежащая на груди Ерхадина.

— Есть хочется, — простодушно ответила первая, рассматривая третью: — Может, тебя съесть?

— Не превращайте тривиальный процесс пищеварения в чревоугодие, — глубокомысленно изрекла вторая голова.

— Откуда вы взялись на мою голову, — вздохнула третья, и обратилась к Ерхадину: — Хозяин, может нам лишние головы отпилить?

— Милочка, что значит «отпилить», — возмутилась вторая голова, — мы же с вами интеллигентные люди, не нужно хамства.

— А что, он может отпилить? – дурашливо спросила первая голова, внимательно рассматривая Ерхадина.