День Благодарения - Илья Витальевич Горячев

А я продолжаю служить той стране, которой я присягал. Стране и народу, в первую очередь афроамериканскому, моему народу. У нас с вами общие цели, но мы разные, а всем лучше со своими. Это простая и очевидная мысль, не понимаю, почему она стала табу для тех, кого мы все вместе зовём «федералы». Помню, в Ираке, когда я был ещё совсем зелёным юнцом, меня поразила речь генерала, мол, наша, то есть армии, сила в разнообразии. Какое лицемерие – подумал я тогда. Вы думаете, что я люблю белых или мне важны ваши отцы-основатели и прочее сентиментальное барахло? Это не так. Просто я вижу наши общие интересы, где моя цель – благо моего народа. Я хочу достойной и свободной жизни для себя, своих детей и всех чёрных людей в своём государстве, но в Америке, а не в Африке. Луизиана, что ж, пусть будет Луизиана. Мне и многим не нравятся «Чёрные пантеры», но среди чёрных – это имя. Почти все копы, с которыми я работал в Бостоне, сегодня в Луизиане, и оказались мы там не случайно, тогда, перед отъездом, мы впервые и встретились с мистером Фридманом. – Почтительно кивнул в сторону Ави.

– Над внутренней трансформацией «Пантер», их очищением от излишне-левой демагогии мы постепенно работаем. Скажу так. Две трети руководящих кадров партии в Луизиане сегодня это выходцы из полиции и армии. На сегодня у нас под контролем более пяти миллионов жителей, из которых около пятисот тысяч белых, в основном, пенсионеры, конечно, но они сами отказались перебираться в Техас, так как у нас они в полной безопасности. Их никто не задевает. Четыре наших батальона находятся в распоряжении Техасской Национальной гвардии на фронте под Сан-Антонио, это залог нашего добрососедства. – Ти Джей на секунду замолк, извлёк из нагрудного кармана аккуратно сложенный носовой платок, вытер выступивший на лбу пот и продолжил:

– Де-Мойн пообещал нам возможность строить самим достойную жизнь с теми братьями и сёстрами, кто хочет этого в богохранимой Луизиане, и пока нас не обманули, а потому мы верим вам, – снова кивок в сторону Ави, – в отличие от лукавой марионетки Шаниквы, в чью администрацию упирается вертикаль всех этих уличных банд, для которых такие как я «рабы снежков», вот это – все эти «Крипе» и «Бладе», которыми легко манипулировать – народная власть в их понимании. Пока для вас это неочевидно, но те, кто называет себя «ЧП» на улицах, и «Пантеры» в Луизиане – это две разные сущности, которых объединяет пока лишь общее название. Большинство членов «ЧП» с улицы никогда не попадут в Луизиану – просто не пройдут фильтрацию, а отправятся прямиком в анклав для шлака – внутрь периметра Детройта. То же касается и этих фанатиков из «Фарраханс Дивижн». Луизиана – христианское государство для чёрных. Если для её благополучия и независимости я должен ехать и работать на улицах Бостона, то я буду это делать. Потому что я хочу, чтобы мой народ жил цивилизованно. Когда-то давно, ещё в Морской пехоте, я побывал в Либерии, в Африке. Это был сущий ад на Земле, и сегодня я вижу, как филиалы той Либерии язвами расцветают по всем Штатам. В Луизиане мы делом докажем, да, в общем-то, уже доказали, что ответственные афроамериканцы могут жить самостоятельно и построят своё комфортное цивилизованное государство, которое будет добрым соседом для белых американцев. И да поможет нам Господь Бог!

– Эй, мистер! Подождите-ка, у меня есть вопрос, – уже собравшийся вернуться на своё место, Ти Джей развернулся и, сузив глаза, уставился на ехидную физиономию Рэднека.

– Да? – с трудом выдавил из себя Ти Джей, очень постаравшись, чтобы это прозвучало безэмоционально.

– Правильно я понимаю, что сейчас вы высказались за раздельное проживание, то есть за сегрегацию? – голос Рэднека, как и выражение его лица мгновенно утеряли задиристость и стали предельно серьёзными

– Нет ничего плохого в сегрегации, – Ти Джей опёрся на трибуну обеими руками, – большинство афроамериканцев в хорошем смысле хотят тех же общественных отношений, что и большинство белых. Мы не хотим, чтобы они жили в наших районах, и сами не хотим жить в их районах. Мы не хотим, чтобы наши дети ходили в те же школы, что и их дети. Мы не хотим, чтобы наши дочери и сыновья вступали в брак с их сыновьями и дочерями. Нет, спасибо… Нам не нужны чай, печенье и беседы у камина с белыми людьми. Мы не должны притворяться, что мы похожи друг на друга, чтобы иметь хорошие отношения[51]. Надеюсь, я достаточно чётко и корректно озвучил свою позицию.

Он, переваливаясь, сошёл с трибуны. В тишине раздались одиночные звонкие аплодисменты. Все в зале оглянулись на сидящего в углу Рэднека.

– Мистер Джексон, не думал, что когда-то скажу подобное, но я думаю, что мы с вами сработаемся, – Рэднек был непривычно серьёзен, куда-то исчезло даже его обычное высокомерно-насмешливое выражение лица. – Вряд ли мой папаша или наши соседи одобрили бы эти мои слова, но я не такой неотёсанный деревенщина, как они, и идея сегрегации мне понятна и близка, а потому надеюсь, что они об этом просто никогда не узнают, – тут он рассмеялся, вызвав ответную улыбку Ти Джея:

– Я от братьев, пожалуй, тоже скрою факт знакомства с таким матёрым хилли-билли. Если хочешь парень, вечером можем выпить пару пива, научу тебя парочке «холлеров»[52], -он чуть натужно подмигнул Рэднеку.

– Ок, мистер Эскимо, – парень поднял в воздух оттопыренный большой палец, – договорились!

В зале раздался дружный смех, и загустевшая атмосфера разрядилась.

Джексон уступил место Ави Фридману:

– Что ж, благодарю вас, мистер Джексон, вы оживили мой сухой доклад, эмоциональная мотивация, это очень важно, а теперь продолжим, – Ави облокотился на трибуну, – теперь поговорим о конкурирующей силе – о бандах латинос. «Сыны Ацтлана». Ядро состоит из мексиканцев, но признают они всех испано- и португалоязычных, терпимо относятся к автономным италоамериканцам, армянская община также принимает их главенство. За признание своей власти и двадцать процентов налога на прибыль «Сыны Ацтлана» не трогают кварталы ирландцев, поляков и прочих евро-католиков, стянувшихся к оставшимся открытым католическим церквям на их территории, всего же в городе и окрестностях у традиционных католиков, не отрекшихся от Папы и Ватикана, на сегодняшний день осталось лишь тридцать восемь приходов. У этой группировки наиболее тесные отношения с ПДП, поэтому в Городском совете у них одна треть мест, то есть целых четыре. На карте подконтрольная им территория окрашена светло-оранжевым цветом.

– Идём дальше. «Мара Сальватручча». Вещь в себе. Внешних контактов почти