Заблудшая душа. Диверсант - Григорий Шаргородский

Обеспечение рыцарского ополчения в империи было поставлено довольно оригинально. В этом вопросе меня просветил сэр Дарол. Император-реформатор Уланг Первый, решив сменить слишком своевольную рыцарскую силу на дисциплинированные легионы, перевел все заботы о рыцарском ополчении на самых крупных землевладельцев империи – то есть герцогов. Урезать права самых крупных землевладельцев в империи ему так и не удалось, зато заставил их немного раскошелиться. С тех пор бароны и графы являлись на сбор во главе положенного количества оруженосцев, а все обеспечение этого войска ложилось на плечи герцога. В нашем случае наместник даже обеспечил драгун провизией и стрелами, которые были намного худшего качества, чем наши собственные.

Запас наших стрел мы сгрузили в телеги, и теперь одной головной болью у меня стало больше. Предстояло решить, как воевать с мятежниками минимальным количеством боеприпасов.

В течение двух дней, по мере нашего продвижения на юг, леса становились уже не такими дремучими. Деревеньки попадались значительно чаще, да и вид у них был побогаче, чем у лесных хуторов. Чаще стали встречаться и обширные проплешины выжженного леса с квадратами полей – как ухоженных, так и заброшенных. Здесь повторялась история лесного земледелия моего родного мира – полей никто не удобрял, и постепенно они истощались, а селяне начинали выжигать новые участки вековых зарослей.

Север вообще во многом отличался от центра империи и тем более юга. Здесь люди жили небольшими поселениями, разбросанными по огромным территориям, но при этом войско герцогов Увиеров всегда было не только многочисленным, но и хорошо подготовленным. Причина подобного несоответствия крылась в историческом и географическом факторе. Если в южных герцогствах на одного воина приходилось до нескольких тысяч мирных пахарей, то здесь ополчить можно было каждого десятого. Причем не просто дав в руки переделанную косу, а призвав на службу опытного воина в полном обмундировании. Это была страна охотников, а земледелие появилось на севере не так уж давно.

Северные дворяне, несмотря на агрессивный феодализм, а во многом даже благодаря ему, смогли создать некую касту оруженосцев – во многих деревнях они «повышали» в социальном статусе верных людей до уровня воинского звания, давали ему множество привилегий, в том числе право охотиться на любого зверя. Эти люди не только выходили с господином на бой, но также исполняли роль шерифов в своей деревне, что давало еще больше бонусов. У простых же северян прав было значительно меньше. Настолько меньше, что у маркиза-мятежника в его лесных лагерях не переводились сторонники, несмотря на немалую смертность.

Сейчас практически все привилегированные оруженосцы ушли к столице империи, а мы были едва ли не последним эшелоном ополчения.

Очень удобная поляна среди заброшенных полей с холмом посредине попалась нам как раз на третьей ночевке после замка маркиза. И словно прочитав мои мысли, как только ночь залила мраком окружающий нас лес, возле драгунских костров появился посланец маркиза Кардея.

– Предводитель ждет тебя, – чуть переигрывая с пафосом, заявил незнакомый мне лесовик.

Подобное поведение меня совершенно не задевало, поэтому я без лишних слов последовал за проводником.

Пределы лагеря мы покидали с максимальными предосторожностями, которые оказались совершенно напрасными. Ни рыцари, ни наемники из вольных городов, среди которых мелькали папахи горцев, не считали нужным выставлять усиленное охранение на дружественной территории. Поэтому вместо шараханья по кустам, а местами и ползанья на карачках, мы могли просто выйти из лагеря и с песнями направиться на ночное рандеву.

Кардей ждал меня на маленькой прогалине в компании собственных соратников. Он сидел на поваленном стволе дерева в немного вычурной позе и выглядел как принимающий просителей вельможа в окружении свиты. Вообще-то Кардей имел достаточно высокий статус для подобного поведения, к тому же хоть потрепанная, но довольно дорогая облегченная рыцарская броня добавляла образу солидности, а вот его «свита», состоящая из бывших пахарей и охотников, выглядела нелепо.

– Барон, мне сказали, что у вас есть просьба.

С маркизом мы не виделись всего полгода, а он, похоже, начал забывать, с кем имеет дело. Наверное, его коробило то, что он когда-то просил меня приютить повисших на его шее мирных жителей.

– Просьба? Странно, – «включил» я максимально озадаченный вид. – Вообще-то я хотел сделать вам подарок, а именно – возможность наступить на мозоль «любимому» братцу.

Кардей немного «увял»:

– Друзья, мне нужно переговорить с бароном наедине.

Меня удивила не только фраза, но и то, с какими лицами расходились «друзья-революционеры».

– Сават, что с вами происходит? – Я сразу решил взять быка за рога.

– Сам не понимаю, барон. В последнее время все изменилось. Вы ведь знаете, что у меня нет ничего, кроме моих людей, но они мне не вассалы, а всего лишь соратники. И почему-то многие начали задаваться мыслями о целях нашей борьбы.

– Ага, вот оно что, а те, кто только что стоял тут, самые активные? – посетила меня вполне логичная догадка.

– Да, – вздохнул маркиз. – Вы же слышали, мне даже приходится обращаться к ним как к друзьям.

Я, конечно, знал, чем заканчиваются все эти разговоры о друзьях-товарищах, но сейчас ситуация не позволяла задумываться о проблемах местных искателей «светлого будущего».

– Так, маркиз, давайте решим нашу общую проблему с войсками герцога, а затем помозгуем, что делать с вашими вольнодумцами. Или боевые операции тоже нужно согласовывать с «друзьями»?

– Нет, свободные лучники пока идут за мной без вопросов. – Слово «пока» Кардей произнес с грустью.

– Хорошо, тогда давайте по-быстрому набросаем план боя.

Луна уже взобралась на небосклон и давала вполне достаточно света, но Кардей все же подозвал своего лазутчика, которому явно доверял. Небольшой факел улучшил видимость и позволил мне с помощью подобранных шишек, палочек и камешков отобразить диспозицию.

– Смотрите. Здесь, – на небольшую кочку легла шишка, – расположился граф Довлон с пятью рыцарями и сотней оруженосцев. Часть их лагеря и обоз занимает юго-западный склон холма. С северной стороны встали мои стрелки и пять баронских отрядов. В общей сложности чуть меньше двух сотен. Плюс сотня тех баронов, на кого рассчитывать не стоит. С южной стороны стоят наемники. Две сотни. Не скажу, что всех рассмотрел, но там не меньше сотни горцев, думаю, мне не нужно объяснять, что это значит.

– Не нужно, – невесело ответил маркиз.

– Сколько удалось собрать лучников?

– Три сотни, но, сами понимаете, это не мечники. В ближнем бою две сотни наемников раздавят нас, как гриб сапогом.

– Да уж, несмотря на кажущееся численное преимущество, мы намного слабее соперника. Поэтому давайте поступим так. Мне от вас требуется нападение на лагерь с южной стороны и обстрел наемников. Главное – создать переполох. Затем отходите. Жаль, что нельзя тихо свалить пару деревьев, я уже видел, на что способны лесовики, имея такую защиту. И все же постарайтесь за ночь поставить побольше ловушек. После того как сделаете свое дело, уходите.

– А вы? – То, каким тоном маркиз задал этот вопрос, говорило о его искреннем беспокойстве, что не могло не радовать. Похоже, у революционеров изменилась именно политическая ситуация, а отнюдь не характер маркиза.

Ну ничего, закончим с насущными проблемами – и посмотрим, что там сдохло в этом лесу и так неприятно пахнет. У меня, как и у любого моего современника, выработалась острая аллергия на демагогов и политических манипуляторов, да такая, что даже руки зачесались.

– Не беспокойтесь, ваша милость. Дайте нам шанс занять удобную позицию, и мы справимся.

– Хорошо, – кивнул маркиз, поднимаясь с бревна. Не знаю, что на него подействовало – то ли мое отношение к его проблемам, то ли общий риск, – но представитель герцогского рода протянул мне руку в жесте равного к равному и даже другу.

Я улыбнулся в ответ и сжал пальцами его предплечье.

– Удачи, маркиз.

– Удачи, барон.

Назад я возвращался совершенно спокойно, и даже наткнувшись на один из дозоров, которыми граф Довлон окружил наш лагерь, я не стал напрягаться. Версия с расстройством желудка и обостренной стеснительностью, уведшей меня глубоко в лес, сработала на ура.

План операции мы обсуждали втроем – я, Мороф и сэр Дарол, который взял на себя командование объединенным отрядом пограничных баронов.

Все было обговорено минут за двадцать, а до рассвета оставалось еще часа четыре. Нет ничего хуже, чем ждать, – даже догонять не так утомительно. Спать совершенно не хотелось – адреналин в моем молодом теле плескался, как чай в руках неумелой проводницы поезда. Оставался единственный вариант – лечь на траву и смотреть в небо.