Проклятое клеймо - Лев Шейнин

Затем оказалось, что его святейшество епископ Буде вовсе не так уж свят и что его взаимоотношения с престарелой леди Уолтер, родной матерью госпожи Джосселин, могли бы представить значительный интерес для специалиста в области сексуальной психопатологии. Более того, выяснилось, что его святейшество имеет — представьте себе! — уголовное прошлое и даже состоял под судом!..

Далее по ходу следствия оказалось такое и в таком количестве и многообразии, что даже видавший виды детектив Кеттеринг написал своему начальнику Джону М. Швабу: «Должен признаться, что я совершенно потерял голову».

И в самом деле, перечитывая протоколы допроса свидетелей и подозреваемых, начинаешь понимать бедного Кеттеринга, который по ходу следствия невольно выяснял, как проводило время на яхте «Золотая чайка» это «избранное» общество.

Но, к счастью для правосудия, не таков вышеназванный офицер флоридской полиции Джон М. Шваб, чтобы тоже терять голову. Напротив, бравый полицейский офицер отлично изучил быт миллионеров и потому вовсе не удивился результатам следствия. Получая донесения Кеттеринга, он в тиши своего кабинета изучал и мыслил, мыслил и изучал.

И, сопоставив все показания и данные экспертизы, точно установленные минуты исчезновения Болито Блейна и следы крови, представленные подозреваемыми алиби, и прочие материалы дела, Джон М. Шваб все понял и все разгадал и послал своему помощнику такую шифровку:

«Представленные доказательства ясно показывают, кем было совершено убийство. Арестуйте Болито Блейна, который выдает себя за своего секретаря, как убийцу Николаса Стодарта».

И, видит бог, он оказался прав! Арестованный секретарь Блейна Стодарт оказался самим Блейном, а убитый Болито Блейн оказался Стодартом!

Дело в том, что Блейн явился на яхту со своим секретарем, но никто раньше не видел ни Блейна, ни Стодарта. Оказавшись перед лицом полного краха, миллионер Блейн решил убить своего секретаря, выдав его за себя, а самому начать новую жизнь под именем убитого…

Так раскрылось это запутанное преступление. Выполняя полученное указание, Кеттеринг арестовал так называемого Стодарта, и тот сознался, что он на самом деле не Стодарт, а Болито Блейн. И, сознавшись, собственноручно написал:

«Единственное, чего я хотел, это спокойствия. Я знал, что если мне удастся найти человека, с кем бы я мог поменяться ролями, то я получил бы это спокойствие. В городе Инсвич мне подвернулся Стодарт. Это была идеальная находка — ни друзей, ни семьи. Поэтому я решил предоставить ему возможность сделать первое большое дело в его жизни — отправиться на тот свет…»

Так в поисках спокойствия король мыла Болито Блейн отправил на тот свет своего секретаря.

Признанием Болито Блейна заканчивается следственное дело флоридской полиции. Да, оно лежит перед нами на столе, в голубовато-серой коленкоровой папке. Да, оно аккуратно подшито, точно пронумеровано, имеет все полагающиеся штампы и печати и, как всякое следственное дело, состоит из документов и протоколов допроса свидетелей и обвиняемого. Да, к этому делу, помимо документов, подшиты и вещественные доказательства: окурки сигарет со следами губной помады; обожженные спички, волосы, резиновая пудра «Трагакант», окровавленные кусочки ткани…

Предвидим законный вопрос читателя:

— Как автор получил дело флоридской полиции и зачем ему нужно было знакомить нас с этим грязным делом?

Но дело в том, что это дело — вовсе и не дело, а… роман. Так сказать, литература, беллетристика, или, как говаривали в старину, изящная словесность.

— Позвольте! — воскликнет читатель. — Какая литература? Какая словесность? Ведь в этой книге к страницам подшиты конверты, где приложены вещественные доказательства: волосы, окровавленные кусочки материи, обгорелые спички!..

О какой же литературе идет речь?

Речь идет о современной американской литературе, дорогие читатели. Американский литератор Деннис Ветли написал эту книгу. Американское издательство выпустило ее в свет. Можно себе представить, с каким напряжением работала полиграфическая промышленность! Угодно выпустить тираж в десять тысяч экземпляров? Пожалуйста. Будет изготовлено на весь тираж двадцать тысяч прядей светлых и черных волос, десять тысяч окровавленных кусков материи, десять тысяч грязных обгорелых спичек, сорок тысяч окурков со следами губной помады. Угодно тираж в тридцать тысяч? Пожалуйста. Все будет предоставлено в тройном количестве. Как говорится, дирекция не останавливается перед затратами…

И издана эта «книга» не как пособие для молодых детективов или начинающих убийц, а как духовная пища для современного американца.

В одном мы не можем отказать автору — в невольном реализме. Мыловаренные короли, готовые сварить на мыло своих конкурентов, вороватые епископы, профессиональные шулеры с графскими титулами и светскими манерами, наркоманы и убийцы, возглавляющие концерны, — фигуры весьма реалиные!..

Лейтенант полиции Шваб разглядел в окурках, волосах и окровавленных шторах лицо убийцы Болито Блейна. Мы видим в тех же «вещественных доказательствах» другое лицо — отвратительное лицо американского империализма, самую же книгу рассматриваем как одно из вещественных доказательств того, что «короли» Америки пытаются оболванить народ, давший миру Джека Лондона и Марка Твена, Уолта Уитмена и О' Генри.

Не всегда эти попытки безрезультатны. Это ваши читатели, Деннис Ветли, бомбили мирные города Кореи, истязали женщин и детей, линчуют негров и бесчинствуют в парижских, римских и мюнхенских кабачках.

Но мы знаем и другое: не «творение» Ветли — будущее американской литературы, и читатели Ветли — не весь американский народ.

А американский народ и американская литература еще скажут свое слово.

На чужбине

В начале весны 1960 года мне довелось побывать в Германской Демократической Республике. Я был в Берлине и Лейпциге, Дрездене и Горише, Кенигштайне и других городах новой Германии. Я видел новые заводы и новые дома. Новые школы и новые театры. Я встречался с немецкими писателями и журналистами, рабочими и инженерами, крестьянами и учителями. Я видел двух писателей, приехавших сюда из Западной Германии, и провел с ними целый вечер.

Они рассказали мне о том, что происходит на Западе. О том, как вчерашние эсэсовцы сегодня открыто демонстрируют по улицам Западной Германии с фашистскими знаменами и лозунгами. О том, как издаются книги, прославляющие Гитлера и его «идеи». О том, как военные преступники, осужденные Международным трибуналом, теперь занимают руководящие посты в правительстве Аденауэра. О том, как это правительство готовит новую войну.

Я видел западногерманский фильм «Розы для господина прокурора». В этом фильме тоже рассказывается о гитлеровском палаче, сумевшем теперь занять прокурорское кресло. И о тех, кто поддерживает этого палача.

Я видел заявления русских людей, которых насильно задерживают в лагерях «перемещенных лиц», вопреки элементарным нормам международного права и морали.

И мне вспомнился мой очерк «На чужбине», написанный несколько лет тому назад на основании подлинных материалов.

Все, что написано в этом очерке, продолжается и теперь.

Гамбургский корреспондент немецкой газеты «Шпигель дер вохе» посетил лагерь перемещенных лиц в Фалькенберге, близ Гамбурга. То, что он там увидел, потрясло журналиста. По его словам, самый воздух стал для него «слишком душным».

Что же увидел в этом лагере немецкий журналист?

«Время как будто остановилось, — пишет он в своей корреспонденции. — Бывший концентрационный лагерь и лагерь пленных существует еще и сегодня… Это место отчаяния и безнадежности для более чем трехсот иностранцев, из них двухсот угнанных советских граждан…»

Далее автор корреспонденции описывает «полуразрушенные бараки», в которых существуют, именно существуют, а не живут их несчастные обитатели. В одном из бараков, заселенном советскими гражданами, угнанными гитлеровцами с Украины, журналист вступил в разговор с двумя пожилыми женщинами, одной из которых более шестидесяти лет. «Она не верит, — пишет журналист, — что когда-нибудь вернется на свою родину… Она была угнана в Германию на каторжные работы. Ее дом сгорел, родные убиты…»

«Нам сказали, что мы не можем вернуться, если не хотим попасть в Сибирь», — заявила немецкому журналисту эта несчастная.

На вопрос, кто же ей это сказал, женщина ответила, что «в лагере побывали англо-американские комиссии, допросившие каждого в отдельности».

Тогда корреспондент «Шпигель дер вохе» обратился к начальнику лагеря. Тот очень любезно принял представителя прессы в своем роскошном кабинете и, выслушав его с милой улыбкой, сказал: «Что вы хотите? Эти люди вовсе не желают возвращаться. Они настолько примитивны, что прекрасно живут и с той поддержкой, которую они имеют…»