Сны - Мэри Стайлз

— Еще раньше, — ответил он.

Элисса помолчала несколько секунд.

— Я все еще не понимаю, почему ты решил, что я притворяюсь будто не узнаю тебя.

— Ты сказала, что овдовела.

Элиссе было неприятно воспоминание об этой лжи.

— Да, но почему…

— Это могло означать, что ты была замужем, когда мы были вместе на Корасоне, — откровенно сообщил ей Алекс. — Я подумал, что, возможно, ты изменила со мной своему мужу, в то время как была от него беременна. Или что ты забеременела от меня, но сообщила мужу, что ребенок от него. И то и другое объясняло бы, почему ты предпочла сделать вид, что не знаешь меня.

Элисса чувствовала себя так, будто на нее вылили ушат ледяной воды.

— Ты… ты думал, что я…

— А что ты думала? — резко ответил он вопросом. Несмотря на отвращение к себе, которое он сейчас испытывал, как и в разговоре с Филиппом, Алекс заставил себя продолжить: — Когда я при нашем последнем разговоре бросил в сердцах, что, возможно, то, что было между нами, было лишь коротким, ничего не значащим романом, ты была готова с этим согласиться. И не пытайся этого отрицать!

Да, исходя из того, что ей было известно на тот момент и ее собственных предположений, она приняла тогда за правду его отвратительное описание того, чем они занимались на острове Корасон.

— У меня были причины так думать, — защищалась Элисса.

— Причины были и у меня.

Алекс понял, что Элисса воспримет его слова как оправдание грубости, а не его подозрений, и добавил:

— Но не для того, чтобы быть грубым с тобой. Я не имел права тебя оскорблять.

— Почему же ты все-таки это сделал?

— Я был разъярен.

— Потому что… я ушла от тебя? — Сможет ли она когда-нибудь сказать ему о том, что как раз собиралась идти к нему, когда он позвонил в дверь ее дома? Поверит ли он в это?

— Потому что ты оставила меня. Во второй раз.

— Во второй раз? — с сомнением повторила Элисса.

— Верно, — кивнул Алекс. — Первый раз это случилось здесь, на острове. После урагана.

От потрясения Элисса потеряла дар речи.

— Ч… что? — наконец с трудом выдавила она из себя. — Да как же ты можешь так думать? Боже мой, Алекс! Ты ведь лучше меня знаешь, что со мной случилось!

— Я не жду, чтобы ты думала, что все это связано со здравым смыслом, — сказал он сдавленным голосом, проводя рукой по волосам. — Правда заключается в том, что в моих ушах больше шести с половиной лет звучало твое обещание, что ты будешь ждать меня. Но ты не дождалась меня. И когда я проснулся в прошлое воскресенье и тебя опять не было рядом…

— Дежавю, — кивнула Элисса. Досада и возмущение улетучились, уступив место ощущению, что еще несколько важных частей головоломки, которую она разгадывала, только что встали на свои места.

Алекс удивился ее замечанию. Он был уверен, что Элисса отвергнет его сомнительное объяснение, и не смог бы упрекнуть ее в этом. Но вместо этого она отнеслась к нему с пониманием.

— Да, что-то в этом роде, — ответил он задумчиво.

Алекс справедливо разозлился, когда Элисса втихаря сбежала из его квартиры. Она признавала это, как и то, что сделала это из трусости и рано или поздно ей придется признаться в этом Алексу.

Шесть с половиной лет, которые разделяли его с ней — правильней было бы сказать — разделяли его с Доун, — и шесть лет жизни без дочери заставили Алекса злиться. А Элисса оказалась мишенью его гнева.

На самом деле Александр Моран общается с Доун. В конце концов, вместе ней он когда-то провел десять дней на этом острове. И рядом с Доун он ожидал проснуться шесть дней назад, потому что именно с ней он занимался любовью во время грозы той субботней ночью.

— Элисса? — тихо позвал Алекс.

Она повернулась к нему и просто сказала:

— Я здесь.

Глава 9

Тихий шепот и осторожное постукивание по плечу пробудили Элиссу от глубокого сна без сновидений. Она с трудом подняла голову от подушки. Уже почти наступил полдень следующего дня.

— Мамочка, — прошептал звонкий голосок Сэнди. — Ты выспалась?

Элисса наконец, разлепила веки и посмотрела на дочь. Две косички, которые девочка, видимо, попыталась сама сделать из своих блестящих каштановых волос, были разными по длине и толщине, а пробор получился совсем кривым.

Элисса не сразу поняла, где она находится, и огляделась вокруг. Белые стены. Мебель, отчасти плетеная, отчасти из мореного дерева, обитая белым и светло-голубым материалом. Высокие, почти до потолка, окна, раскачиваемые ветром легкие белые занавески.

— Доброе утро, мамочка! — бодро воскликнула Сэнди, и ее лицо расплылось в широкой улыбке. — Мистер Моран сказал, что ты, наверное, еще спишь, но я точно знала, что ты уже проснулась.

Слова «мистер Моран» мгновенно вырвали Элиссу из состояния полудремы, в котором она пребывала. Теперь она окончательно проснулась.

Она вспомнила прошлую ночь и то, о чем они говорили с Алексом, как она не могла заснуть, ворочаясь с одного бока на другой и чувствуя себя очень, очень одинокой.

Элисса приподнялась на постели, опершись на локоть. Когда она откидывала непослушную прядь волос назад, одна из лямочек ее белой ночной рубашки сползла с плеча. Она вернула ее на место и вдруг почувствовала беспокойство.

— Сэнди… — начала она было.

Но та была уже у двери и открывала ее.

— Видишь? — обратилась Сэнди с победоносным видом к высокому темноволосому мужчине, который ждал за дверью. При этом она показывала большим пальцем за спину, на Элиссу. — Я же говорила, что мама уже проснулась.

— Это точно! Говорила, — улыбаясь, ответил Александр Моран.

Элисса села в кровати, стараясь сохранять самообладание. Придерживая одной рукой одеяло, другой она пригладила волосы. Ее сердце забилось быстрее. Как завороженная она смотрела на мужчину, в руках которого был ключ к ее прошлому… а может, и к ее будущему.

На Алексе была обтягивающая белая майка и потертые джинсы, обрезанные по колено. Он стоял босиком, его волосы небрежно спадали на лоб. В руках он держал плоскую широкую корзину с завтраком, в центре которой возвышался букет цветов.

Элисса неуверенно подняла голову и посмотрела Алексу в глаза. Сердце заколотилось еще сильнее. Ее тянуло к этому мужчине, но одновременно она боялась его, и было трудно сказать, что беспокоило ее больше. Как бы то ни было, оба этих чувства свидетельствовали о слабости, которой она не могла себе позволить в этой ситуации.

— Доброе утро, — тихо поприветствовал ее Алекс. Хитрая улыбка, только что обращенная к Сэнди, исчезла с его лица. Теперь оно стало сдержанным, да и во всей его осанке появилась какая-то натянутость.