Отринутый от святыни (СИ) - Мамаева Татьяна

"Если он не поцелует меня сейчас, этот прекрасный момент станет неловким воспоминанием нашей первой близости, после которой нам будет сложно смотреть прямо друг другу в глаза следующие несколько дней".

— Нам пора возвращаться домой, — тихо сказал он.

— Да, — ответила она, не сумев скрыть разочарование из голоса.

*

Мередит проснулась ночью, услышав шорох в комнате. Она встревожено оглядела спальню, но не увидела знакомый силуэт, очертанный тенями. Вместо него, в углу комнаты она заметила мерцающий свет.

Он парил над полом, переливаясь всевозможными яркими цветами, как солнце, окрашивающее горизонт незабываемыми красками, делающими каждый закат неповторимым и незабываемым.

Когда она дотронулась до него, она услышала знакомый голос.

— Не думаю, что я смогу, — прошептал он. — Я так устала.

— Мия? — Свет стал ярче, тёплой волной накрыв Мередит. На полу сидела Мия, обхватив руками колени.

— Мередит? Слава Богу, ты цела. Она сказала, что он больше не появится. В прошлый раз мне удалось напугать его. Я хотела удостовериться в твоей безопасности, проведав тебя.

— Как ты… как ты это делаешь? — она попыталась дотронуться до её светящейся кожи, но её рука прошла сквозь неё, так словно Мия была проекцией, сплетенной из яркого света.

— Долго объяснять. Прости меня, Мередит. — Она услышала тихий всхлип подруги. — Это моя вина. Он хочет избавиться от тебя. Думает, что если ему это удастся, я уеду из Беррингтона.

— Мистер Браун говорил про алтарь в Беррингтоне, из-за которого мы оказались в прошлом. Как ты думаешь, у тебя получится найти его?

— Я знаю, где он. Но Мередит… если я разобью его, я разрушу проход между временами, и ты останешься здесь одна.

Ещё одна надежда оказалось беспощадно разрушенной. Вспомнилась цитата из книги: "Кладбище разрушенных надежд". Мередит горько усмехнулась, подумав, что эта фраза теперь является олицетворением её жизни.

В её голове проносилось миллион вопросов, но она не в силах была задать главный из них. Мия прочла её мысли и тихо вздохнула, её серые глаза наполнились слезами.

— С твоими родителями всё хорошо. Они не сдаются, несмотря на то, что от тебя нет вестей уже больше недели. Через несколько дней после твоего отъезда, они приехали в Англию и заявили в полицию о твоей пропаже, но им не удалось найти Беррингтон.

Мередит опустилась на пол, рядом с Мией.

— Мой папа… его сердце не вынесет этого.

— Обещаю, я что-нибудь придумаю. Мы вытащим тебя отсюда. Это моя вина. Не знаю, сможешь ли ты простить меня когда-нибудь.

Мередит хотела сказать, что она не винит Мию. В конце концов, это не она переместила её в прошлое, навсегда вычеркнув родных и близких из её будущего. Вместо этого, она сказала:

— Мне нужно время.

— Я понимаю. Если ты не против, я продолжу иногда навещать тебя.

Свет начал тускнеть, а затем пропал, оставив Мередит одну. Она открыла окно и впустила в комнату прохладный, свежий воздух.

Её папа был военным. Несмотря на всю строгость и требовательность в воспитании дочери, Мередит была бесконечно привязана к нему. Когда она была подростком, между ними было много ссор и обид, но повзрослев, она поняла, что контроль являлся проявлением любви с его стороны. Это осознание немного наладило отношения между ними, хотя этого не было достаточно для того, чтобы они стали идеальными.

Мередит часто задумывалась о том, что было бы, если бы её отец не был таким суровым и непреклонным по отношению к ней и к её матери. Возможно тогда, она не съехала бы от них, закончив школу. Это было необходимо: она не была готова к той жизни, которую навязывал ей отец. Несмотря на то, что отец отказался после этого помогать ей с поступлением в университет, он не отвернулся от неё. Семейные ужины проходили напряжённо, но она видела, что он гордится ею. Съехав из отеческого дома, она нашла себе работу, чтобы накопить на учёбу. Мама оставалась на её стороне, защищая её интересы и мечты, она даже помогла ей с покупкой жилья, несмотря на запрет отца. Мередит догадывалась о том, что и он приложил к этому руку, явно не признавая свою мимолётную слабость.

Последние дни она всеми силами старалась не впадать в отчаяние, пыталась оставаться спокойной ради родителей, отгоняя плохие мысли и надеясь на лучшее. Но сейчас она почувствовала удар под дых от жестокой реальности. Они не заслужили этого: потерять свою единственную дочь и жить в ожидании неизбежного, цепляясь за надежду на то, что она вернётся к ним.

Мередит легла в кровать, зарывшись лицом в подушку. Через несколько минут утомлённый разум начал проваливать в сон, опухшие от слёз, веки закрылись, и Мередит уснула. Она не заметила силуэт, наблюдающего за ней существа, расположившегося на потолке, рядом с её кроватью. Его голова была неестественно вывернута на сто восемьдесят градусов, а пустые глазницы направлены на неё. Когда она провалилась в сон, и её дыхание стало равномерным, его губы растянулись в улыбке.

Во сне Мередит оказалась на лодке, плавно качающейся на пруду. Перед ней сидел человек, управляющий вёслами. Он опустил голову вниз, закрывая своё лицо просторным капюшоном.

— Кто вы? — спросила она, дрогнувшим голосом.

Её ответ остался без ответа. Луна медленно выплыла из-за облаков, освещая окружающие пруд деревья, бликами отражаясь на кромке воды. Мередит встала, чтобы спрыгнуть с лодки и уплыть отсюда, но замерла на месте, увидев в воде распухшие серые лица утопленников. Они стояли неподвижно, вода доходила им до носа, а их глаза были направлены на неё. Один из них медленно протянул ей руку, зовя к себе. Мередит сделала шаг назад, и лодка накренилась вместе с ней. Перед падением в воду, она рассмотрела человека, сидящего на лодке. Он медленно поднял голову, и она увидела, что у него не было лица. Когда она погрузилась в воду, костлявые руки мертвецов вцепились в её ноги и потянули её вниз. Она беззвучно кричала, протягивая руки к отражению лунного света над головой.

*

Мередит ворвалась в кабинет мистера Брауна, несмотря на протестующие замечания дворецкого, преграждающего ей путь.

— Мне нужно с ним поговорить, — твёрдо сказала она, открывая дверь.

Мистер Браун сидел за письменным столом, подписывая бумаги. Услышав голос Мередит, он удивлённо посмотрел на неё.

— Сэр, я пытался объяснить ей, что вы заняты, — сказал дворецкий, зашедший в комнату за ней.

Мистер Браун недовольно кивнул ему, и тот поспешно растворился за дверью.

— Я работаю, Мередит. Через 10 минут ко мне должен прийти арендатор, которому я должен отдать эти расписные. — Он взглядом указал на разбросанные листы на столе.

— Мне всё равно, даже если сама королева удостоит тебя своим визитом, — сказала она, скрестив руки на груди. — Джейн мне только что сказала, что сегодня мы едем с визитом к Андерсонам. Себастьян, я хожу в церковь, учу правила этикета, пытаюсь вязать, вышивать, играю на фортепиано. — Мистер Браун с насмешкой в глазах наблюдал, как она нетерпеливо ходит по комнате, загибая пальцы. Его взгляд разозлил её ещё сильнее, и она повысила на него голос. — Я учусь танцевать! Я согласилась на это, так как понимаю, что мне это нужно, чтобы выжить здесь. Это не означает, что ты можешь решать, куда и когда мне пойти, не поговорив перед этим со мной! — сказала она, ткнув в него указательным пальцем. — Не надо ставить меня перед фактом! Я сама в силах принимать подобные решения. И я это сделала — я никуда не иду!

— Там будет Мия, — спокойно ответил он, дослушав её пламенную речь.

— Через полчаса буду готова. — Она вышла из комнаты и аккуратно закрыла за собой дверь, доброжелательно улыбнувшись встревоженному дворецкому, стоящему в холле.

Через час, Мередит ехала в карете с камеристкой, сидящей перед ней. Мистер Браун ехал в другой карете, следующей за ними. Радость перед предстоящей встречей разговорила Мередит, поэтому всю дорогу она беседовала с Джейн.

Оказалось, что Джейн выросла в многодетной семье фермера, арендующего землю у миссис Миллс. Она так восторженно говорила о миссис Миллс, что Мередит с трудом удавалось сдержать насмешку. Она не раз слышала такую похвалу в её честь в церкви от прихожан. Она была для всех местных ангелом хранителем: помогала нуждающимся, прощала арендную плату, когда фермеры не могли оплатить её из-за плохого урожая, делала щедрые пожертвования.