Музыка для мужика. История группы «Ленинград» - Максим Семеляк

Глеб Владиславлев

Впервые я «Ленинград» увидел в 97 году — поехали в Питер на майские и решили сходить в модный клуб «Грибоедов». Приходим — кнопка звонка, вход в бомбоубежище, стоим, никого нет. Вдруг подваливает целая шобла пьяного народа. Мы стоим, жмемся. Тут какой-то человек из тех, что подвалили, говорит мне: «Хули стоишь? Кнопку нажимай!» Это был Пузо, как вскоре выяснилось. Мы трое, несколько обалдев, стояли среди напрочь расколбашенной публики. Это был тот самый знаменитый концерт Алла Пугачева unplugged. Очень веселая была тема, еще Вдовин пел. Это было целое представление. А потом по радио «Шансон» поставили «Катюху», а еще через какое-то время в «Бедных людях» я их встретил, ночевать им было негде, я говорю, поехали ко мне. Я даже не заметил, что у них вокалист сменился. Подхожу к Шнурову, говорю: спасибо, Игорек.

Духовики стали останавливаться у меня в Орехово. Кураж тогда был чудовищный. Квасо периодически по пьяни шел не в ту комнату и ложился к моей бабушке в кровать.

Александр «Сашко» Привалов

У Глеба жили я, Васо и Ромеро — в общем, лучшие люди «Ленинграда». Однажды мы ехали в Москву, а Васо опоздал на поезд. Глеб встречал нас на вокзале. Васо позвонил, сказал, что едет следующим поездом и будет через час. Мы стоим ждем его на вокзале. Он приезжает не один, а со своей барышней. Мы ее называли мадам Квасо. Ну и едем к Глебу. А мы там у него уже полностью расслабились. Его мама даже однажды оставила записку: «Глеб, я скоро закрою Дом колхозника». Приехали, закупились в магазине. Глеб поехал на работу, а мы сели пить. А в квартире оставалась бабушка. Она в какой-то момент вышла из своей комнаты. А Квасо со своей барышней к тому моменту уже напились и отправились трахаться — почему-то именно в бабушкину комнату. А мы с Ромеро подглядывали за ними и давали советы. В какой-то момент появляется бабушка и начинает лупить Васю по спине своей клюкой: уходите отсюда, черти! Квасо не обращает на это никакого внимания и невозмутимо продолжает, как швейная машинка. А барышня выглядывает из-под него и спокойно бабушке говорит: пожалуйста, оставьте его в покое, мы уже три дня пьем, ему и так кончить трудно, а тут еще вы ему мешаете. Тут и мы с Ромеро заявляем: милая бабушка, это молодожены, не обращайте внимания.

Глеб Владиславлев

Сашко был самый хитрый из битлов. Ромеро — просто пьяная дурь, а Квасо — Квасо что-то между.

Алина Крупнова

Несмотря на то, что я жила недалеко вокзала, Шнуров никогда у меня не останавливался и никому из группы не разрешал у меня ночевать. Он вообще был очень щепетилен в этом отношении. Никогда не напрашивался и никогда не злоупотреблял гостеприимством. Он любил соблюсти дистанцию, подчеркнуть любовь к порядку и свою роль в группе. Типа у нас все ведут себя как черт на душу положит, однако же есть среди нас один настоящий мужчина, зовут его Шнуров Сергей Владимирович. Я уверена, что весь этот его алкогольный беспредел — скорее притворство. Потому что такой контроль и такое следование продуманной программе просто невозможны на фоне настоящего алкогольного делирия.

Митя Борисов

Я, кстати, не знаю, чего бы было, если б им тогда предложили не мудовую продюсерскую группу «Ы», а за них взялся бы какой-нибудь Айзеншпис.

Ведь, как показывает время, Шнур стратегию разработал абсолютно стопроцентную. Я подозреваю, что он изначально все продумал — и Вдовина, и свой выход, и все-все-все. И платье. Все на десять лет вперед.

Денис Рубин

Во времена «Мата без электричества» Шнуров работал на радио «Модерн» дизайнером. «Модерн» был вполне культовой радиостанцией. Знаменитый логотип «Модерна» как раз его авторства. Сначала он был там дизайнером, потом пиар-директором. Работали смешно. Я был его помощником, мы должны были приходить, он в одиннадцать, я в двенадцать, я приходил в три, он приходил в шесть. И так каждый день. Два года все нормально работало каким-то образом. Шнуров довольно прагматично использовал «Модерн»: он приносил свой очередной хит Сереже Николаеву, хозяину, говорил, давай поставим. Это как раз «Дачники» и были. Он во времена «Дачников» еще был на радио. Это работало на его популярность, потому что Сережа Николаев уже тогда сильно любил «Ленинград» и хорошо понимал, что это серьезная история. Бачинский, который там тогда работал, Шнурова тоже любил и промоутировал. И первые треки охотно ставил.

Анна Черниговская

Он считался пиар-директором, но на рабочем месте его никогда не было, он вплотную занимался делами группы «Ленинград». И «Модерн» было такое дупло, где он мог оставить ролик или записать голос, чтобы кто-то его забрал. Там можно было оставить плакатик для него. «Модерн» вообще очень грамотно проехался по начинавшейся славе Шнура, потому что учредители радиостанции как раз были среди первых поклонников.

Илья Бортнюк

Шнуров, по-моему, до последнего момента не очень рассчитывал на карьеру музыканта. Я помню, он мне как-то сказал: вот, сейчас на «Модерне» предложили стать начальником пиар-отдела, и я не мог отказаться. А он уже тогда собирал тот же «Спартак». Он, кажется, не думал о том, чтобы постоянно играть.

Сергей Шнуров

Я в детстве вообще хотел стать мороженщиком.

Дмитрий Ицкович

Они, конечно, были молодые, но при этом не подростки. Хороший зрелый возраст.

Бухания, веселья и драк было много, но пьяного беспредела как такового не было. Шнур вообще человек трезвый и очень рациональный. Он многое имитировал, а люди вокруг него принимали эту имитацию за чистую монету. Шнур вообще единственный все это сильно держал. Он был настоящий командир в группе, уже тогда. Все переговоры с ним велись. Но кайф был еще и в том, что он робел при этом. Риск все-таки был сильный — получится-не получится, тогда никто не знал. От этого в нем возникала такая особая шпанистость, очень клевая.

Андрей «Андромедыч» Антоненко

У Шнурова в то время был роман в духе Пелевина про то, что заграницы не существует. И были натуральные чтения в «Грибоедове». Он сидел и читал с ноутбука — они по тем временам еще были редкостью.

Александр «Пузо» Попов

Это был мой ноутбук, китайско-корейско-российский. Помню, организовался какой-то окололитературный вечер в Москве. Серега читал с него стихи сначала, а потом был небольшой концерт, где я вышел с гитарой. И то ли я не выпил тогда ничего, или, наоборот, выпил слишком много, но только в ноты не попадал совсем. Вообще ничего не получалось, но, на счастье, оказался среди гостей Дэн Калашник, который до этого уже играл с «Ленинградом». Он вышел, взял гитару и спас положение.