Музыка для мужика. История группы «Ленинград» - Максим Семеляк

Маша Федоренко

Стоял август 2000 года. Я была начинающим журналистом примерно 21 года и однажды пошла на концерт новой интересной группы «Ленинград». «Китайский летчик» стоял на ушах, а я, даже не выпив ни пива, ни текилы, оказалась совершенно влюблена в это, гм, явление. Я быстро поняла преимущества моего журналистского амплуа. Подошла к Шнуру после концерта и заявила, что мне необходимо взять у него интервью. Он согласился, но когда мы встретились, он сообщил, что давать его будет в ванной во время купания. Я целомудренно отказалась. Вместо этого мы выпили водки, и он исполнил песню «Мотоцикл».

В общем, через некоторое время я нашла себя в своей квартире на Маяковской в окружении членов группы. Они стали останавливаться у меня во время гастролей, там же и репетировали. Как ни странно, мои соседи, как сверху, так и снизу, почти никогда не грозились вызвать милицию.

Кроме Шнура дух Ленинграда лучше всех выражала Света Колибаба, которая выступала в составе группы «Три дебила» — еще одного проекта Шнура того времени, и на концертах «Ленинграда» тоже, она играла на аккордеоне. Она тогда еще любила яркие губные помады, волосы под платиновую блондинку не красила и была дворовая такая деваха, такая веселая секс-бомба. Шнур был на суперподъеме, пил водку, курил «Золотую Яву», сочинял песни на ходу и никакой бороды не имел. Тогда еще он работал вроде бы пиар-директором на питерской радиостанции «Модерн», так что «Ленинград» был типа хобби. Журналисты его пока не очень донимали. По-моему, его страшно радовала и развлекала новая ипостась рок-звезды. Меня поражало то, как он внимательно выслушивал бесконечные комментарии слушателей его концертов, доброжелательно кивал даже самым пьяным дуракам, которые могли только мычать, но очень хотели мычать именно Шнуру. И ужасно меня радовало отношение Шнура к концертным костюмам. Он носил кепочки и безумные майки, они были пародией на московский гламурный стиль и создавали остроумный художественный эффект, потому что совершенно не подходили к образу мачо, который был в песнях. Жизнь была прекрасна, мы ездили на кораблике по Москве-реке, солнце было ярким, денег было мало. Я выступала с «Тремя дебилами», раза четыре или пять. Играла на маракасах и приплясывала. В общем, мой музыкальный вклад в концерты сводился к нулю, может, я только немного увеличивала количество драйва. Но эти концерты повлияли на меня в том смысле, что я благодаря им вспомнила, как хорошо мне было стоять на детских утренниках на стуле, и году в 2003-м у меня даже появилась своя группа «ПБОЮЛ». Один из концертов был в «Цеппелине», я помню, что многие гламурные посетительницы и посетители клуба дико напряглись на мат и свистопляску и сидели за столиками с похоронным видом. Концерт прошел отлично.

Светлана «Колибаба» Шестерикова

Был концерту гостиницы «Прибалтийская» в рамках какого-то серферского праздника, когда как раз пел Пузо. Он вышел и поприветствовал собравшихся: «Привет, серферы-хуерферы!» Дело было на улице, а у этих мат на мате, я не знаю, как это все люди терпели. А Шнур уехал в Москву зажигать. Пузо сказал серферам, что его повязали менты. Дико веселый был концерт, я играла на клавишах, и они чуть не слетели со сцены. После вышли «Ляпис-Трубецкой», но им уже после нас, конечно, делать было нечего.

Сергей Шнуров

Мы вроде бы и заметные, и одновременно непонятно, как к нам относиться. У того же Летова были совершенно другие и определенные задачи, а наши задачи непонятны. Мы не протестуем ни против чего, и самое яркое, что видно, это как раз мат. Мы просто вышли пописать, вот это всех и смущает.

Маша Федоренко

Помню безумный концерт в каком-то московском клубе, когда Шнур был не в духе и просто стоял спиной к публике и перебирал струны время от времени. Света Колибаба тогда практически одна исполнила все его песни. Пьяные в хлам зрители, среди которых преобладали какие-то непонятные офисные толстяки, были все равно довольны и кидали в нас скомканными тысячными купюрами. Шнур придумывал всякие сумасшедшие идеи, решил продать сайт группы «Ленинград», очень смешно переделал песню Земфиры «Я искала тебя» на «Ты искала меня», но выпустить ее директор Земфиры не давал.

Андрей «Андромедыч» Антоненко

Эта переделка Земфиры тогда вообще космос была полный. Я помню, Сукачев слушал ее с круглыми глазами, не веря, что такое в принципе бывает.

Земфира

Не помню, чтобы я негативно отнеслась к кавер-версии. Поют и поют, если кавер к тому же хорош, то где же здесь причина для злости? Меня разозлило другое — строчка про Земфиру с неверным ударением. Мне показалось это ограниченной шуткой с националистическим душком.

Ира Седова

Шнур очень закрытый и не очень счастливый человек. Недопонятый, кстати. Он не является мудрым человеком, но он про все знает, может любой разговор поддержать и всех за пояс заткнуть. Он каждый раз попадает пальцем в небо. В прямом смысле. И успехи группы «Ленинград» идут от этой его удачливости — пальцем в небо. Это же все на поверхности лежало, а он пришел и взял. Все думали, ну это же так понятно, так просто, так банально. И никому не приходит в голову, что, если банальное раздуваешь до нереального, получается феномен.

Андрей «Дед» Кураев

«Ленинград» — странный феномен. Когда я первый раз попал на концерт, дело было в «Спартаке», меня поразило, что народу битком. Я подумал: как же так, я тут, блядь, играю, все знаю, а вдруг какие-то неведомые мне люди играют музло, и полный зал. При этом в зале почти нет знакомых, совсем другая публика, не с наших концертов. И это явно люди не из тех клубов, в которые ходил я — «TaMtAm», «Фиш-фабрик». «Ленинград» был абсолютно параллельной историей. Глядя в полный зал, я подумал: что-то я пропустил. Они тогда играли песню «Ска», а я стоял и недоумевал: ну как же так, ведь мы в «Спитфайре» играли ска единственные по стране, и за много лет до «Ленинграда» кроме нас тут вообще никто не знал, что это такое, а теперь получается, что музыку ска в Россию принес Серега. Шнуров вообще так устроен — раз, новье хватает и переделывает на свой лад. И никогда не кладет в долгий ящик. Сварганил вещь — завтра это уже на студии.

Борис Хлебников

Шнуров вообще не перфекционист. Ему все надо сделать очень быстро и чтобы сейчас нравилось. Переделывать, доделывать — это для него какая-то вредоносная вещь. Ему нельзя себя причесывать, а надо, наоборот, делать очень грязно — на «отьебись».