Соседские войны - София Чар

взгляд от Леши не закончится рекомендацией не мучиться и навестить стоматолога. Я стараюсь быть любезной!

— И правильно, может, еще не поздно повернуть процесс варварской деградации вспять. — надменно протянул Леша, вызывая мгновенное желание закрыть уши ладонями.

Чей-то голос можно сравнить с пением соловья, чей-то с канареечным, чей-то со звоном колокольчика, а вот этот звук явно происходит от звука работающей пилы. И, да, я все еще стараюсь быть любезной, хотя и чувствую, что скулы начинает сводить от напряженной улыбки.

— Да… Я теперь за природу. Готова забрасывать вражеских бизнесменов тухлыми яйцами. — бодро отрапортовала я.

— Ты что?!

От этого единогласного возгласа захотелось скривиться и просто удавиться. Да что еще не так то?

— Это же негуманно! Как можно так обращаться с безвременно почившими птенцами?! — высокопарно воскликнул Леша.

Бум… Все, выносите меня. Леша головного мозга налицо. Что-то мне подсказывает, что если они узнают, что завтракала я яичницей, меня сожгут вместе с бизнесменом.

«За варварское обращение с зародышами цыплят приговариваетесь к смерти! Что? Вы еще и колбасу ели?.. Нет, только по первому пункту. За поедание колбас мы не судим, в вашей колбасе мяса не обнаружено» — мигом оживилось мое внутреннее «Я», развернув красочный плакат.

— Да, да, вы правы. Так, тумаками прогоним его… — китайским болванчиком, кивнула я.

Спорить с психами себе дороже. И, похоже, психи этим удовлетворились. По крайней мере, Алина снова заулыбалась.

— Да, ты совершенно права! Если нужно будет, тумаками прогоним, и даже закон на нашей стороне будет!

По мере того, как говорила, Алина начала размахивать руками. Зная, что в запале эта мельница может и приложить, я медленно отступила в сторону. Постепенно первая волна адреналина пошла на спад, и я снова ощутила усталость и жуткое желание прикорнуть где-то под чахлым клеником. Господи, забуду даже об атеизме, пошли сюда этого с бизнесмена с пачкой документов, которыми он эту парочку оперативно отправит вдаль, и нас вместе с ними. Ну, пожалуйста!

— Приехал. — вдруг резко оборвала себя Алина, бесцеремонно ткнув пальцем куда-то мне за спину.

Ого, это так работает? То есть, зря я столько лет атеистом прожила?

Не в силах удержаться, я обернулась. Было ведь интересно, из-за кого я здесь, и кому скажу горячее спасибо, если он нас пошлет. Отчего-то бизнесмен представлялся невысоким пузатеньким мужчиной с плешью и бесконечно усталым взглядом.

Угадала я только с последним. И беда была в том, что я прекрасно знала, отчего же взгляд этот настолько усталый.

— Че-е-ерт…

— Ты чего? — удивленно прошептала Надюха.

Судя по взгляду паршивки, ее увиденное не только удивило, но еще и порадовало. Хотя отчасти я ее даже понимаю. Может, если бы я не знала того, кто решительным шагом шел в нашу сторону от своего авто, я бы тоже заинтересовалась. Но, увы, я его узнала. И, судя по всему, он узнал меня. По крайней мере, убийственный взгляд подарил как старой и горячо ненавистной знакомой.

— Это что? — без лишних реверансов, обратился он прямо к Воробьяшкиным, широким жестом очертив сборище активистов.

— Это неравнодушные к судьбе природы люди, которые… — патетично начал было Леша, но дальнейшее вещание почти мгновенно прикрутили.

— Находятся на частной территории. Убрались отсюда. Все. Немедленно. — чеканя слова, резко и очень мрачно бросил Воронов.

И, признаться, в этот момент я бы не рискнула даже язвить ему в ответ. Взъерошенный и доведенный до крайнего бешенства, он пресекал желание спорить на корню.

— А документы?.. — попыталась было подать голос Алина, но тотчас затихла под взглядом мужчины.

— Есть. — почти процедил он.

— А показать? — предусмотрительно скрывшись за супругой, бросил Леша.

Судя по взгляду Воронова, он уже был готов показать. Не факт, что документы, но показал бы точно.

— Выдайте доверенного, продемонстрирую ему.

От тона, которым он это сказал, поежились разом все. От Воробьяшкиных, до парочки горе-активистов, подошедших поближе. И пес бы с ними со всеми, если бы они разом не повернулись куда, к кому?

Пра-а-авильно, Маше опять повезло. Как покойнику.

— Вот, Мария Львовна, наше самое доверенное лицо! Вы ей все и продемонстрируете! — поспешно воскликнула Алина.

Эй, а меня спросить?! Я не хочу, чтобы этот мужчина мне что-то демонстрировал. Вообще не хочу! И, судя по тому, как скривился Воронов, он этому был рад еще меньше, бросив на меня уничтожительный взгляд.

— Идите за мной, Мар-р-рия Львовна! — почти прорычал он, резко развернувшись к машине.

Вот она, убийственная любовь с первого взгляда. Утром это был первый взгляд? Первый. А, значит, можно было переходить к убиванию.

— Сволочи… — уже даже не беспокоясь, слышат ли меня, пробормотала я, вынужденная уныло поплестись вслед за Вороновым к его машине.

Глава 7. Наследники Сусанина

В детстве я мечтала стать почтальоном. В душе не чаю, отчего, но вот хотелось мне. Позже эта мечта, уныло звеня велосипедным звонком, укатила в закат, а на смену ей пришла ярая жажда стать музыкантом. Эту мечту до сих пор с содроганием вспоминают не только мои родители, но и соседи. Да что там говорить, в течение тех нескольких недель, что я уныло растягивала баян, репетируя композицию под названием «На улице мокро», в оппозицию этой мечте стала сама природа. Грянувшая на вторую неделю гроза не только обеспечила массу потопов в городе, но и обесточила наш дом.

После неудавшейся попытки пойти в музыку как таковых серьезных мечтаний у меня больше и не было. Да, стихийно увлекалась то одним, то другим, но особенно ничем не горела. Но никогда, даже в самом бредовом сне мне не хотеть стать сапером.

А вот теперь пришлось.

Ехать в одной машине с Вороновым оказалось ничуть не легче, чем делить сидение с бомбой. Впрочем, с бомбой даже легче было бы. У нее хоть таймер есть, и ты успеваешь помолиться перед бесславной кончиной, а здесь… Молиться приходится всю дорогу, и молиться молча. Да что там, вжавшись в сидение я даже дышать старалась тише. Воронов в гневе оказался не