Забирая жизни. Трилогия (СИ) - Бец Вячеслав

– Друг мой, это жопа, – грубо выразил свои мысли. – Я тебе так скажу – хотел узнать, кто за всем стоит? Вот и узнал. Понятия не имею, что ты собирался делать дальше, но теперь могу дать только один совет – можешь вместе со своими знаниями сесть на задницу и сидеть на ней ровно.

– Как это понимать? – огорошенный такой реакцией Андрей не мог понять её причину.

– Это занудная тема, и у меня нет желания тебе объяснять, – отмахнулся Косарь. – Наведи справки о секте, например, у гильдии, а с тобой мы в расчёте. Желаю тебе удачи.

Косарь, не дожидаясь пока это сделает его собеседник, сам ухватился за руку растерянного Андрея, пожал её и вернулся в УАЗ.

Машинально махнув ему на прощание, Андрей, погружённый в себя, побрёл дальше. В голове, словно заевшая пластинка, всё время крутилась одна и та же мысль: разработали антивирус, но даже когда поняли, что ситуация вышла из‑под контроля, то всё равно никому его не дали. Как же так может быть? Кем или даже чем надо быть, чтобы так поступить? Где кроется мера человеческой жестокости, где проходит эта черта? Андрей вспомнил о «Степных волках», вспомнил застенки «Нового порядка», разрушенные города и пустые деревни, которые ему приходилось видеть, первую встречу с Косарём, и понял, что, похоже, нет никакой черты. И не было никогда.

Ну, не способен человек сосуществовать мирно. Не может он этого. Сильные прижимают слабых, потому что хотят их использовать в своих целях. Слабые, низко опустив голову, работают на угнетателей, потому что боятся сопротивляться. И так ведь всегда было. Что бы он ни услышал от людей о былых временах, какую бы художественную книгу ни открывал в библиотеке Акима – так или иначе всё сводилось к эксплуатации слабых сильными.

Он сам был одним из них, был слабаком: безропотно сносил обиды, делал то, что требовали. Но потом Гронин показал ему, что жизнь – это борьба. И если ты не будешь бороться, то навсегда останешься молчаливым безвольным рабом. Тенью человека.

Что же до эксплуатации… Хмм… Теперь она перешла на новый уровень. Она перестала оплачиваться, как в старые времена. У эксплуатируемых больше не было даже того слабого послевкусия, которое они получали раньше в виде зарплат или премий. Теперь они были настоящими рабами, не имеющими права на самореализацию и вообще ни на что. Миллиарды погибли во время эпидемии, сотни миллионов – в хаосе, наступившем после неё, и ещё больше стали живыми мертвецами – людьми, физически существующими в этом измерении, но как личности полностью отсутствующие, мертвые. Страх полностью подавил их, сковал или уничтожил то, что делает человека личностью – его волю.

Услышанное от Астафьева поначалу подействовало на Андрея угнетающе, но теперь его начинали заполнять ярость и жажда мести. Да, он отомстит за всех – тех, кто умер, и за тех, кто влачит жалкое существование. Андрей по‑прежнему не знал имён виновных, не знал толком что такое «Путь просвещения», и Косарь туманными намёками ничего ему не прояснил, но он не сомневался, что сможет всё это выяснить. Главное – он чувствовал в себе решимость и силы дойти до конца своего пути. И чем дальше он продвигался, тем больше верил, что этот путь – его призвание.

Андрей поймал себя на мысли, что чем больше он старается, чем сильнее стремится к цели, тем опаснее и страшнее становятся препятствия, которые ему приходится преодолевать, но, несмотря на все трудности, он всё равно остаётся жив. Просто удивительно насколько ему везёт: ряд стычек со «Степными волками», смертельная схватка с неизвестным противником в Ольховке, пленение в Иваново, засада Косаря и последующие события. Сколько раз уже он мог умереть? Неужели это судьба?

Но ведь нет её, нет! Её просто не существует. Есть лишь выбор, который человек делает, чтобы двигаться вперёд. Невозможно изменить то, откуда ты пришёл – можно лишь выбрать путь, по которому ты пойдёшь дальше. Главное – не останавливаться, не сдаваться, не опускать рук, и тогда ты обязательно добьёшься желаемого.

И даже если он заблуждается, и судьба существует, если где‑то написана программа для каждого человека… Что ж, тогда его программа – наказать виновных, и он прошёл все испытания и всё ещё жив только для этого. Другого объяснения его везению просто нет. А значит, пока он не выполнит свою задачу – он не может умереть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})4

Павел энергично расхаживал по кабинету, сложив руки за спиной и бросая редкие мимолётные взгляды на Андрея. Было видно, что он о чём‑то напряжённо думает, и уже порядком изучивший своего шефа Андрей понял, что Гронин сейчас решает: что можно сказать своему подопечному, а о чём лучше не стоит. Задавать полковнику вопросы в такой момент было бессмысленно – он сам решит, когда говорить, да и такие поползновения могли возыметь негативный эффект. Поэтому Андрей терпеливо ждал.

Наконец, Гронин уселся на своё место и приготовился говорить.

– Много чего произошло, пока вас не было, – начал он издалека.

Андрей заинтересованно вскинул брови – по тону Павла он понял, что тот расскажет что‑то действительно интересное.

– Начну с того, что на связь вышел твой закадычный дружбан.

Андрей задумчиво нахмурил брови, пытаясь понять, о ком идёт речь, но Павел почти сразу продолжил.

– Владов, – разъяснил он. – Предложил помощь.

– Помощь? Владов?! В чём? – даже если бы хотел, Андрей, наверное, не смог бы сейчас сдержать изумление.

Гронин слегка скривил краешек губы, что Андрей легко заметил. Похоже, полковнику не сильно нравилось то, что он собирался сказать.

– В вопросе эпидемии, – после непродолжительной паузы ответил он.

– Вот так новость, – у Андрея вырвался смешок. – Он же сам лично сказал мне, что нечего ворошить призраки прошлого? А теперь что, передумал, что ли?

– Всё может быть. Правда, пока что ничего качественно нового я от него не узнал. Он примерно повторил рассказ Астафьева, только в гораздо более сжатом виде.

– Ясно. Короче, ничем не помог.

– Считай, что да.

– Что ещё, кроме этого лиса?

Павел скривил губы, задумался. Ненадолго.

– Началась большая заваруха, – снова заговорил он. – Помимо «Чаяна» в дело вступил «Путь просвещения». Знал бы я раньше их название – мы бы уже кое‑что понимали в происходящем, а пока, судя по тем обрывкам информации, что до меня доходят, валят они неудержимым потоком. «Булат» выступил против них на стороне гильдии, а это значит, что мы тоже.

Андрей задумчиво качал головой.

– Значит, мы вступили в большую войну? – с волнением спросил он.

– Да. Значит, вступили. Но пока делаем вид, что нас это не касается, – улыбнулся полковник.

– А как отнеслись люди к необходимости идти умирать за чужие интересы? – спросил вдруг Романов.

Улыбку с лица Павла словно ветром сдуло.

– Объясни? – коротко бросил он.

– Ну, что люди думают о том, что им придётся воевать за интересы гильдии?

– Вон ты о чём. Ну, тут всё немного не так. Монахи эти – они интересные ребята. Захватывая контроль над населённым пунктом, они заставляют людей вступить в их секту, или что у них там такое. Тех, кто не хочет, поговаривают, ждёт незавидная участь. Быть членом секты тоже непросто. Каждое поселение по определённому графику или по приказу верхушки обязано поставлять бойцов, провиант и чёрт знает что ещё. Там у всех целая куча повинностей и обязанностей и вообще эта секта – мутнейшее сборище, о котором мне когда‑либо приходилось слышать, но бояться её все, как огня. Что интересно – со временем люди в большинстве своём действительно начинают верить в какую‑то там чушь, которую проповедует секта, ну или начинают делать вид, что верят. Наверное, потому что иначе – всё та же незавидная участь. Короче говоря, людей массово ассимилируют и навязывают им свою волю и порядки, попутно промывая мозг. И вот эти «весёлые ребята» рано или поздно придут сюда и сделают нам предложение, от которого мы не сможем отказаться. Как тебе мотивация?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})