Черная книга коммунизма - Стефан Куртуа

Помощь служб госбезопасности Восточной Германии («Штази») и СССР была высоко оценена. От расправы не были избавлены и студенты, находившиеся в Москве. Часто советские власти отдавали их в руки эфиопских спецслужб. В Аддис-Абебе сержант Легессе Асфау был посредником между европейскими «специалистами» и их местными коллегами. Последние в целях назидания выставляли жертвы своих пыток на тротуарах Аддис-Абебы. 17 мая 1977 года генеральный секретарь шведского Фонда спасения детей свидетельствовал:

«Тысячи детей были убиты в Аддис-Абебе, их тела валялись на улице и становились добычей бродячих гиен. (…) Когда выезжаешь из Аддис-Абебы, на обочине дороги можно видеть груду тел убитых детей в возрасте от 11 до 13 лет».

1823 дела, возбужденных после 1991 года, во время президентства Мелеса Зенауи, касаются главным образом видных городских деятелей. Но концентрация внимания на столице искажает социологическую и географическую картину террора, обрушившегося на страну, занимающую 1 222 000 кв. км, с населением около 40 миллионов человек. Провинция Уолло, где РПНЭ пользовалась известным влиянием, также подверглась репрессиям. В мае 1997 года перед Уголовной палатой Верховного суда в Аддис-Абебе предстали полковник Фантае Ихдего и лейтенанты Хайле Джебеяху и Амбачоу Алему, которым предстояло отвечать за свои преступления, в том числе за умерщвление отравляющим газом в феврале 1977 года 24 членов РПНЭ в Дэссе и Комбалче. За пределами провинции Шоа лучше всего известна ситуация в Эритрее, где прекрасно организованная и пользующаяся широкой поддержкой марксистских движений стран «третьего мира» националистическая оппозиция сумела собрать и распространить информацию, дискредитирующую режим Аддис-Абебы в глазах мирового общественного мнения.

Этот режим утвердил с 20 декабря 1974 года целостность государства; отделение территории бывшей итальянской колонии, действительно, лишало Эфиопию выхода к Красному морю. Что касается Юго-Востока, выходящего к Индийскому океану, здесь панэфиопские тенденции столкнулись с притязаниями на Огаден со стороны Сомали, где с 1969 года режим Сиада Барре также принял в качестве официальной идеологии марксизм-ленинизм. К тому же, сближение между Москвой и Могадишо только что достигло высшей точки — был заключен Договор о дружбе (1974 год). СССР должен был сделать выбор между двумя своими подопечными. После того как провалился объединительный план «Эфиопия — Сомали — Южный Йемен», Советский Союз сделал ставку на Аддис-Абебу. Теперь Менгисту, используя огневую мощь и материально-технические средства Советской армии, а также кубинские войска, смог — в ходе операции «Красная звезда», проходившей с июля 1977 по январь 1978 года, — отразить наступление Народного фронта освобождения Эритреи (марксистов-ленинцев) и сомалийской армии.

Эффективность действий Менгисту была такова, что во время 39-й сессии Всемирной федерации профсоюзов (организация, в которую входила французская Всеобщая конфедерация труда (CGT), руководимая тогда Генри Красуцким), состоявшейся в Аддис-Абебе 30 марта 1988 года, он был награжден золотой медалью за «вклад в дело борьбы за мир и за безопасность народов, за их национальную и экономическую независимость». На деле этот «вклад» оборачивался иногда трагедией для тех же самых народов: вскоре после закрытия сессии, в июне 1988 года, 2500 жителей Хаузена погибли под бомбами. Как и в Гернике, баскском городе Испании, бомбежка пришлась на базарный день.

Была ли это колониальная война или антинародные репрессии, периферию империи (Эритрея, Тигре, Оромо, Огаден, Уоллега, Уолло) всегда сотрясали восстания; часто в них были замешаны «народные фронты», члены которых разделяли со своими противниками марксистско-ленинскую идеологию. Против этих «фронтов» использовались разнообразные военные средства, и за эти репрессии иные левацкие и/или прокитайские движения с удовольствием возлагали ответственность то на США, то на СССР, то на Израиль. По аналогии с мероприятиями, направленными против американской интервенции во Вьетнаме, в мае 1980 года в Милане состоялась сессия Постоянного трибунала Международной лиги за права и свободу народов. В 1981 году бельгийский Комитет содействия Эритрее в своих публикациях отражал позицию Народного фронта освобождения Эритреи (НФОЭ). Некоторые данные, подтвержденные докладами «Международной амнистии», позволяют сравнивать эти репрессии со многими подобными военными операциями; так, в рассказе французского обозревателя о массовых убийствах гражданского населения, согнанного в церкви, внезапно появилось название Орадур-сюр-Глан («французской Хатыни»). В брошюре, выпущенной Постоянным трибуналом, рассказывается о деревне Уокидуба, где летом 1975 года в православной церкви были уничтожены 110 человек. «Эскадроны смерти», действовавшие в Асмаре, предпочитали бежевые грузовики «Фольксваген» белым «Пежо» Аддис-Абебы, чтобы конвоировать на «скотобойню» (к общим могилам) тех, кого больше не могли оставлять в концлагере Ади-Куалла, около Мендефера.

Еще предстоит подвести итог «тотальной войны», начатой Менгисту в августе 1977 года против эритрейских сепаратистов. По некоторым данным, насчитывалось 80 000 погибших среди мирного населения и военных только за период 1978–1980 годов. К этой оценке, которая в основном принимает во внимание жертвы массовых репрессий и террористические воздушные рейды, законно было бы добавить политику систематического разрушения сельской жизни.

Города лучше снабжались продовольствием, кроме того, в них проживали получавшие зарплату военные, что благоприятствовало торговле; сельское хозяйство в то же самое время страдало от потери скота, особенно из-за пристрастия летчиков к охоте на верблюдов, а также от мин, гибели лесов и дезорганизации товарообмена по вине властей. Женщины, в основном и трудившиеся в сельском хозяйстве, постоянно подвергались насилию со стороны солдат, и это создавало атмосферу постоянной опасности, мало способствующую полевым работам.

Трудно утверждать, что правительственные старания отрезать партизан от их гражданских баз были первой причиной широкомасштабных перемещений населения во время голода 1982–1985 годов, хотя в иных местностях произошли значительные демографические сдвиги. Но если Эритрея почти не была затронута, то Уолло сильно пострадала: из 525 000 лиц, перемещенных с ноября 1984 года по август 1985 года, 310 000 (то есть 8,5 % населения этой провинции) были уроженцами Уолло. Некоторые приграничные районы (Гондэр) были буквально опустошены, и значительная часть населения (30 %—40 %) была собрана в Судане в лагерях, контролируемых оппозиционными организациями. Голод, затронувший около 25 % населения, вписывается в длинный многовековой ряд подобных бедствий, из которых последнее (в 1972–1973 годах) в значительной мере способствовало падению императорского режима. Ситуация осложнилась из-за обнищания большой части крестьянства, которое было вынуждено лишать себя самого необходимого, чтобы обеспечить квоты поставок, назначенные государством. Обложенные высокими налогами, крестьяне иногда были вынуждены покупать на рынке зерно по высокой цене. Это зерно затем скупалось у них администрацией по установленным ею ценам. Многим крестьянам пришлось отказаться от скота. Голодный период, начавшийся в 1982 году, был следствием сильной засухи. Кризис принял огромные размеры из-за паралича товарооборота, в котором преследование торговцев и отсутствие безопасности сыграли не последнюю роль. Этот кризис был поставлен режимом Менгисту на службу целям, определенным Комиссией по помощи и реабилитации (КПР), этим творением эфиопского Политбюро. Используя контроль над средствами и перемещениями людей, продовольственное «оружие» имело множество задач, среди которых значительное место занимают подавление диссидентов и «научное» обустройство страны при помощи Партии — Государства. Запрещение неправительственным организациям вмешиваться в ситуацию где-либо, кроме Уолло, отклоненная помощь, которая предназначалась для Тигре, способствовали тому, чтобы сельское население, до этого контролируемое партизанами, стало стекаться в районы, занятые армией. Насильственное переселение, которое часто подслащивали тем, что объявляли о раздаче продуктов питания, было представлено как естественное перемещение с сухого Севера на влажный и плодородный Юг. Причем приоритетной целью была отнюдь не помощь жертвам голода — всеми правдами и неправдами старались поместить население под контроль военных. Положение с продовольствием в переселяемом районе не играло никакой роли. И в этом отношении жители районов, за которые шел спор между ВВАС и Фронтом освобождения Тигре, представляли характерный пример. Принцип добровольности отступал на задний план, хотя его и нельзя полностью отрицать, перед массивным напором депортаций. Этот обустраивающий деспотизм был не без остроумия назван его организаторами «бего» (добрая воля) «тесено» (принуждение) — «добровольно-принудительным». С 1980 года он применялся уже за счет других «добровольцев», набранных военными в больших населенных пунктах для работы на государственных фермах, условия существования на которых были объектом внимания англосаксонских обществ, выступающих против рабства.