Аналогичный мир (СИ) - Зубачева Татьяна Николаевна

— Да, Чак, если он будет с кем-то из своих парней, парня аккуратно отрубай. Но пойдём сейчас, он, наверное, нас уже выглядывает.

— Да, сэр.

Ротбус рассмеялся.

— Ты ведь любишь убивать белых, Чак. А?

— Да, сэр.

— Ну вот, за хорошую работу я сегодня доставлю тебе удовольствие. Да и зачем ему лёгкая смерть? Он недостоин такой награды. А мы немного развлечёмся. Я уйду, и ты начнёшь. А я вернусь чуть позже. Жалко, придётся убрать голос, но всё остальное мы увидим. Ты доволен?

— Да, сэр.

— Тогда идём. Нечего ждать темноты. Он тоже не хочет ждать, Чак. Малышу хочется рассчитаться с Уоррингом. Я добрый человек, Чак, и всегда иду навстречу чужим желаниям, — Ротбус рассмеялся, — если они совпадают с моими.

— Да, сэр.

Эркин и Андрей стояли в кустах, следя за тропинкой. Шляпы наполнены ягодами с верхом, обоснование готово, и теперь они просто ждали. С тропинки их не видно. Проверено. Если он поверил, то не вытерпит, придёт сразу. Прибежит.

Когда мимо них в тупик прошли двое — белый в ковбойском костюме и негр в кожаной куртке, они переглянулись. Против двоих намного сложнее. Но отступать уже поздно.

— Очень мило, — Ротбус оглядел сумрачный от тени укромный уголок. — Кругом смерть и лишь один вход. И он же выход. Обожаю, Чак, такие места. А теперь иди и жди. Всё, как я велел.

— Да, сэр.

Когда Чак ушёл, шурша высокой травой, Ротбус достал сигареты и закурил. Он стоял и смотрел на наметившуюся за эти дни тропинку. За спину он не опасался. Кругом мины. Даже отсюда он видел, как поблескивают среди стволов растяжки.

Эркин и Андрей молча переглянулись, подождали ещё немного. Итак, негра он отослал и теперь один. Вот теперь всё как надо.

— След в след, — повторил одними губами Андрей.

Эркин кивнул, и они пошли.

Как и утром, широко перешагнули разрыв, чтобы не нарушать своих следов, ведущих в заросли барбариса, и углубились в малинник. Андрей ловко поднырнул под верхнюю растяжку, и Эркин повторил его движение.

Так, Андрей впереди, а Эркин за ним, они шли сквозь заросли, перешагивая через мины. Хоть и без взрывателей, а наступать не стоит. Невидимые Андрей обозначил веточками, а видимые… ну, на то они и видимые. И растяжки оставил, только перезацепил чуток. Со стороны видны, а что теперь неопасны, незаметно. Но всё равно лучше не задевать и не касаться.

Потом Андрей шевельнул плечом, обозначив взмах, и Эркин остановился, а Андрей пошёл дальше. Теперь этот между ними. Пора.

Эркин, как и договаривались, просчитал про себя до десяти и шагнул на прогалину, оказавшись в трёх шагах от белого.

Ротбус слишком ушёл в подсчёты вариантов вложения денег. Шестьсот восемьдесят тысяч, да ещё добавить сэкономленные… на это можно устроиться и независимо от Говарда… вдруг он ощутил чьё-то присутствие, и перед ним встал индеец. Без шляпы, в ковбойке с закатанными рукавами, руки за спиной, но так, что виден рабский номер, в джинсах и рабских сапогах. А! Так это же индеец Бредли! А Морли предусмотрителен. Не ждал. Ну-ка…

— Ты ждал здесь?

— Да, сэр, — тихо ответил Эркин.

— Тебя прислал… Фредди?

— Да, сэр.

Ротбус удовлетворённо кивнул.

— Что он велел тебе сказать? Говори.

— Я должен увидеть, что вы приготовили, сэр. И сказать ему об этом.

— Что?! Повтори дословно, скотина.

Эркин полуприкрыл глаза и монотонно заговорил:

— Посмотри, что он тебе покажет, потом вернёшься и расскажешь мне. Скажешь ему, что у меня всё готово полностью, но только за полный товар. Фуфлом пусть подотрётся. — Эркин приоткрыл глаза. — Дальше он ругался, сэр. Повторять, сэр?

— Не надо, — ухмыльнулся Ротбус и презрительно сплюнул. — Ковбой — он и есть ковбой. Смотри.

Он достал из-за борта куртки плотную картонку с наклеенными на неё фотографиями, всю исписанную, с прикреплёнными к ней бумажками.

— Вот. Скажешь ему, это подлинник. Ступай.

Жаль, но придётся выпустить краснорожего.

— Скажешь негру, что я тебя послал. Иди.

Но индеец не уходил.

— Он говорил ещё о записке, сэр.

— Она за дополнительную плату. Так и скажешь ему. Понял?

— Да, сэр. Он велел спросить, она с вами, сэр?

— Да, — ухмыльнулся Ротбус. — Но она стоит двадцать тысяч. Запомнил, скотина краснорожая? А теперь убирайся.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Индеец отступил на шаг, что-то как холодным ветром мелькнуло между ними, и Ротбус ощутил страшную боль в горле. Он выронил карту и схватился за горло, но тонкая стальная проволока уже впилась в шею, и мгновенно ставшие бессильными пальцы не смогли уцепиться за неё.

Эркин подхватил карту на лету, быстро засунул её в сапог и шагнул к белому.

Андрей, закусив губу, изо всех сил затягивал на его горле проволочную петлю, разводя руки с намотанными на кулаки концами проволоки. Эркин взялся обеими руками у шеи белого за проволоку, быстрым вращением кистей намотал и потянул. Ротбус хрипел и дёргался. Отвратительный запах удушливым облаком накрыл их.

— Привет Уоррингу от Хаархана, — улыбнулся Андрей, чувствуя, как обмякает тело Ротбуса.

Вдвоём они затянули петлю, пока она полностью не скрылась в кожаной складке на шее, и опустили тело на землю. Эркин хотел забрать проволоку, но Андрей остановил его камерным шёпотом:

— Брось, отпечатков она не держит. Руки не поранил?

Эркин молча смотал с ладоней тряпки с подложенными под них листьями подорожника, сунул в карман. То же сделал и Андрей.

— Где записка?

— Упёрся, гад.

— Карту из него ты классно вынул.

— Посмотри по карманам.

Андрей быстро, еле касаясь ткани, обшарил передние кармана джинсов.

— Нет. Глубже полезу — запах нанесу. И сами провоняем. Чёрт с ней.

— Там штамп.

— А ни хрена. Такие штампы у каждого, метки не видно было.

— Ладно, — кивнул Эркин. — Уходим?

Андрей кивнул. Эркин вытащил из кармана маленький полотняный мешочек, в каких обычно хранят пряности, разорвал завязки. Андрей подставил сложенные ковшиком ладони, и Эркин насыпал ему из мешочка смесь табака и перца. Вдвоём они засыпали этим труп и землю вокруг. По кругу, отступая к малиннику. И, сделав каждый по большому шагу, чтобы не повредить травы у кустов, вошли в заросли.

— Иди к ягодам. Я тут поставлю всё на место, чтоб незаметно было.

Эркин кивнул и пошёл, на ходу засовывая в карман опустевший мешочек. Андрей выждал, пока он уйдёт, и достал из-под куста завёрнутые в лист лопуха взрыватели. Как разрядили, так и зарядим. И растяжки вернём. И нет прохода. А кто захочет на наши следы посмотреть, так милости просим. Прогуляйтесь под ручку с безносой. Малинкой угоститесь. Ох, и хороша стерва, да ни ягодки нельзя. Чтоб только барбарисовый сок на тебе был. Чтоб и духом малиновым не потянуло. А трупный запах — ну, и вонюч покойничек, сытый, гад, от голодных так не пахло — перцем забило, вот и ладушки. И охранюгой меньше. За охранюгу бог сорок грехов снимает.

Андрей накинул последнюю растяжку, оглянулся и широко шагнул через прогалину в кусты барбариса, попав в объятия Эркина. И замерли оба.

Потому что мимо них по тропинке бесшумной тенью скользнула фигура негра в кожанке. Они, затаив дыхание, следили за ним. Нет, не пошёл до конца, смотрит издали от поворота, повернулся, пошёл обратно. Труп увидел? Увидел! Уходит. А в их сторону даже не посмотрел.

Они выждали ещё немного, взяли свои шляпы с ягодами и, как утром, неспешно пошли к своему загону. Негра-телохранителя и близко не видно. Понятное дело. Первый ответчик — он. А жить всем охота. Пусть рвёт отсюда куда хочет.

— Эй, парни, с добычей.

— Там осталось ещё что?

— Это после нас?

— После вас ни хрена не возьмёшь, точно!

— Ягодок дайте.

— Отвали. Утром давали.

— Ну, не жлобничайте.

— Спелые, гадины, давятся.

— Всё, последние, видно.

— Орехи ещё есть.

— Ни хрена! Заминировано.

— Ну, ты смотри, свобода, а всё равно не пожрёшь!