'Я - кто?! Сенсей?' 2: Изменяющий судьбыю Том II. Часть 1. - Kerr Riggert

зеленого кристалла, который я не приметил сразу, стараясь не пялиться в ее декольте.

Проигнорировал слабые попытки Шизуне и Джирайи вмешаться, Цунаде резко закончила:

— А не успеешь за неделю, значит, ты проиграл. И я заберу все твои деньги, — будущая Хокаге подбрасывала в воздухе толстый кошелек-лягушку с резаной бумагой и металлической мелочью внутри. Я его оставил у Наруто как приманку на случай, если Джирайя снова попытается отжать у мальчишки наличку. Со стороны кошелек выглядел отлично — полным и весомым.

И все-таки подобный кристалл должен стоить несоизмеримо больше сбережений генина. Даже такого бережливого, как Наруто.

Или Цунаде абсолютно уверена в победе, либо не так и дорога ей цацка дедушки. Даже как память.

— Она отобрала мой кошелек! — вскричал мелкий, порываясь догнать Цунаде, но я его остановил.

— Если не вернет, купим другой, еще лучше, а сейчас просто не вертись!

С одной стороны, Сенджу не имела права так высказываться о предыдущих лидерах деревни, тем более публично — в каком-то кабаке, при едва знакомых людях. Это просто цинично и мерзко. Здесь так не принято.

Реакция Наруто была ожидаемой и в целом оправданной, даже мне было противно слушать, что думает Цунаде о своих предках. Выглядело это как плевок в надгробие. И это при том, что я-то старше Наруто, местной пропаганде с детства не подвержен, никаких иллюзий о политиках уровня каге не питаю, да и кончины Третьего ждал, как манны небесной. Но вот мелкого слова «Легендарной Неудачницы» реально выбесили.

В то же время Цунаде имела полное право расценить слова Наруто как оскорбление и вытереть им пол. Впрочем, она настолько сильна и нужна нам, что в данной ситуации может наплевать на правила и чье-то мнение.

Пока я лечил Наруто, Цунаде ушла, забрав с собой только Джирайю, а Шизуне с поросенком оставив с нами.

— Ирука, ты расстроился? — потирая синяк на лбу, сказал мелкий. — Она не сильно. У меня ничего не сломано, правда! Не надо меня лечить.

— Да не в этом дело, — я устало выдохнул, опустив руки, когда понял, что ничего серьезного нет. — О чем ты думал, когда провоцировал ее?

— Она обозвала хокаге! Так нельзя!

— Наруто, надо держать в узде темперамент и думать наперед, что и кому говорить. Или хотя бы думать о последствиях своих слов.

— Но она…

Почувствовав интерес со стороны Шизуне, я понизил голос:

— Я не прошу быть обманщиком, лжецом или лицемером, а просто думать наперед о последствиях своих слов и поступков. Цунаде — саннин, без пяти минут каге, а ты генин…

— Ну и что?! — надулся Наруто. — Нельзя такое прощать!

Поросенок плюхнулся на зад прямо перед нами, заинтересованно вертя ушами.

— Она могла тебя покалечить, — я покосился на животное. — Ты это понимаешь?

— Понимаю! И что с того?! Если ты сильнее, можно всем все что угодно говорить?! Это не справедливо!

На это я не нашелся, что ответить.

Из задумчивости меня вывело легкое нажатие на пальцы ног:

— И что ты от меня хочешь, Бэйб(1)?

Пиг смотрел в глаза, словно действительно что-то понимал. Хотя нет, куда-то звал, топчась на месте, будто опаздывающий на работу клерк под светофором!

— Ирука-сан, вы идете?

Первое мгновение мне показалось, что это заговорил поросенок, а потом уже дошло, что голос принадлежит Саске.

— Да, конечно. А где все?

— Наруто и Шизуне-сан ушли вперед. Саннины — не знаю.

А ведь для Наруто это должен был быть полезный, хоть и болезненный урок о самоконтроле. Да только он вынес из него совсем иное — сильный может диктовать условия другим. Надо будет еще раз поговорить с ним на эту тему. И с Учихой тоже.

Иначе с нашей деревней потом может всякое нехорошее случиться. Я-то это переживу, а вот Лист кровью умоется.

Но, с другой стороны, мелкий показал храбрость, недалекий идеализм, неумение промолчать и готовность отстаивать свои убеждения. Это хорошо, пусть Цунаде потом так о нем и думает.

Вот что интересно, Сенджу сама спровоцировала Наруто процитировать коронную фразу про мечту о шапке Мономаха, а потом выпала из реальности, чуть ли не пнув мне в мозг два образа, чудовищно похожих на Наруто. Ладно Наваки мечтал о кресле каге, но Дан с подростковой мечтой выглядел странно. Словно этот парень вымахал раньше, чем успел повзрослеть. А может, он был клиническим идеалистом? Или, наоборот, очень хотел власти?

Когда на улице не стало слышно ничего, кроме стрекота цикад, Шизуне поскреблась к нам в номер и попросила Наруто отказаться от ожерелья Первого.

— Почему? — недовольно сказал тот. — Она сама мне его предложила!

Вообще после боя с Цунаде мелкого как подменили, он ходил с сердитым видом и фырчал, когда я заступал ему дорогу на улицу. Только не огрызался, а молча поворачивал назад. Саске на эту пантомиму смотрел недоверчиво, с недоумением, но вместе с тем с интересом… Но только тогда, когда не пялился в книжку.

Бросив в мою сторону просящий взгляд и не найдя поддержки, Шизуне вздохнула и рассказала историю Цунаде. Като Шизуне очень сильно желала сохранить ожерелье Первого и оградить от него других. Она всерьез верила в то, что оно может убить любого, как это было с Наваки и ее дядей.

А я скорее поверю в то, что им помогли погибнуть и что Цунаде это проморгала, потому что была некомпетентной главой клана и не озаботилась в должной мере безопасностью своих близких. Если бы при помощи проклятия некто хотел извести клан Сенджу, Цунаде уже давно бы отправилась в мир иной. Но она-то жива! Это что же получается, что ожерелье Первого страдает ярко выраженной мизандрией(2)?! Колье-мужененавистница?! Ладно, допустим, проклятие существует, но кто проклял его? Первый хокаге? Пойти его кости сжечь, что ли? Соль и огонь! То-то сторож удивится темной ночью мужику с лопатой, канистрой солярки и пачкой соли…

За размышлениями, плавно переходящими в упоротый бред, я чуть было не упустил тот момент, когда Наруто собрался на ночную тренировку.

— Нет, нет, нет, — заворачивая у дверей, я подтолкнул Наруто в сторону ванной нашего номера, — сначала туда, а потом спать. Настоящий шиноби знает цену хорошему отдыху перед важным делом. Хочешь больше тренироваться? Встань пораньше и тренируйся хоть до упаду! Чеши, а я поговорю с Шизуне-сан.

Учиха покосился на меня, но тут же снова уткнулся в «Хоббита».

—