Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

Избегая боев, мы подходили к р. Дон, чтоб пройти на Кавказ. Но, будучи встречены красными частями Северо-Кавказского округа и Ново-Черкасского гарнизона и утеряв надежду на переправы, мы повернули назад.

Идея союза с Совправительством и уход в Турцию утрачивала свое прежнее значение. Командиры и бойцы увлеклись идеей амнистии. Вернувшись в Мариупольский уезд, я созвал собрание, на котором поставил на выбор — идти в Турцию или к Соввласти с повинной.

Отряд в нерешительности колебался, укрываясь от налетов красных частей. Весь август, будучи на распутьи, он бродил по Мариупольскому уезду и Таганрогскому округу. И только 13-го сентября 1921 г., будучи изморен преследованиями и боями, он распылился, а человек 20 сторонников вывести «Кавказскую армию»Маслакова в Турцию, во главе со мной, ушли в подполье.

Но повстанческое движение на Украине так и не прекращалось и вр. и. о. Председателя Постоянного Совещания при Совнаркоме УССР Р. Эйдеман в своем обращении от 21-го сентября 1921 г. к Главкому С. Каменеву просил принять меры к разгрому повстанцев:

«Борьба с бандитизмом в северной части Донецкой губернии, несмотря на все принятые меры Постоянным совещанием и командованием Украины, принимает затяжной характер. Банды, разбиваемые на территории Донецкой губернии, находят пристанище в Воронежской губернии, Донской области, где спокойно вновь сформировываются, пополняются и оттуда же делают систематические небеги на Донбасс...»[1172].

Но вернемся к «Кавказской армии». Окруженный старыми кадровыми махновцами-анархистами, Брова умел влиять на Маслакова. Оторвавшись от нас 19 февраля 1921 г., они прошли р. Дон, где оставили отряд Пархоменко. Вскоре были в Ставропольщине. На борьбу с ними был брошен 2-й Конкорпус (бывшая 2-я Конармия). Вслед за тем была брошена и 1-я Конармия. Но «Кавказская армия»развивала наступательные действия и к июлю насчитывала до 10 000 сабель и штыков. Части бывшей 2-й Конармии без боя переходили на сторону махновцев, и в этом была заслуга их бывшего командарма Миронова, к этому времени замученного в Бутырской тюрьме большевиками. Кавказская же армия после многочисленных боев с 1-й Конармией и другими частями к сентябрю выдохлась. Она насчитывала в своих рядах до 5 000 человек, разбросанных в 10-ти местах, укрывалась в горах. Амнистия была объявлена и там. Повстанцы начали самотеком бежать из армии, готовые искупить свою вину перед Соввластью. В конце сентября или начале октября амнистированные повстанцы, вернувшись в армию, убили Маслакова, а чуть позже убили и Брову.

Но Колесниченко, Лонцов-Кочубей, Гоцинский и другие командиры продолжали партизанить. И только в конце февраля 1922 г. с отрядом в 200 человек Кочубей вернулся на Украину и на Полтавщине сдался Соввласти. Остальные партизанили в горах, укрываясь от преследования, вплоть до 1923 г.

Не предполагая своего будущего, 15-го сентября я с Долженком покинул Украину. Житель с. Ново-Петровки Сосновский на парусной лодке перевез нас через Азовское море на Кубань. Оставшиеся товарищи в Новоспасовском районе должны были группами и одиночками следовать за нами или явиться по амнистии. Вскоре мы были в г. Ейске, нащупывая «Кавказскую армию», к тому времени распыленную на мелкие отряды.

Долженко меня отговаривал бросить мысль о союзе с Совправительством и ориентацией на Турцию.

«Из этого ничего не выйдет, — говорил он. — Лучше остаться в подполье, присмотреться к большевикам.»В настоящее время он был на распутье. В анархию он перестал верить и ругал махновщину. Да, он имел основание, имел право! Однако не отказался поехать в разведку на ст. Тихорецкую, откуда больше не возвратился.

Будучи в последних боях тяжело раненным, я не мог исполнить давно желанную мысль о союзе с Совправительетвом, не в силах был вывести «Кавказскую армию»(махновцев) в Турцию на помощь Кемалю, чем обезопасить оставшихся бойцов от гонений Совправительства.

23 сентября 1921 г. я был арестован на Кубани в станице Должанской, на конспиративной квартире, по доносу своего же кучера.

Так кончилось анархо-махновское движение, начатое горстью анархистов-активистов и усиливавшееся в силу террора экономического, политического, социального, национального и религиозного, применяемого властями к населению Украины. Спокойная жизнь на селе еще долго не водворялась. Органы ЧК, армия, милиция и комнезамы долго еще оставались в селах, утверждая пролетарское классовое правление, искореняя остатки побежденной махновщины.

Большевики не могли успокоиться, не увидев труп Махно.

В ноте правительств РСФСР и УССР правительству Румынии от 20-го сентября 1921 г. писалось:

«Известный бандит Махно перешел 28 августа бессарабскую границу у Монастыржевки с шайкой приверженцев, ища убежища на территории, которая фактически находится под властью Румынии. Этот разбойник в качестве главаря преступных банд совершил на территории России и Украины бесчисленные преступления, сжигая и разграбляя деревни, избивая мирное население и пытками вымогая у него имущество.

Ввиду этого Российское и Украинское правительство обращаются к Румынскому правительству с формальной просьбой выдать им, как обыкновенных уголовных преступников, упомянутого главаря шаек вместе с его соучастниками.

Народный Комиссар по иностранным делам РСФСР Чичерин.

Председатель Совета Народных Комиссаров и Народный Комиссар по иностранным делам УССР Раковский»[1173].

В ответной ноте Президента Румынского Совета Министров от 27 сентября 1921 г. говорилось:

«...для этого необходимо действовать в согласии с нормами международного права, то есть послать приказ об аресте, исходящий от надлежащего судебного учреждения, со ссылкой на статьи уголовного кодекса, применяемые к преступникам. Необходимо, кроме того, указание на приметы преступников. Так как в Румынии смертной казни не существует, то вместе с тем необходимо, чтобы вы приняли на себя формальное обязательство не применять смертной казни к выданным. Когда эти условия будут выполнены, Румынское правительство рассмотрит дело о бандите Махно и его сообщниках и решит, надлежит ли дать ход требованию о выдаче»[1174].

На этот ответ Советское правительство усилило натиск и предложило Румынскому правительству «...выдать уголовного преступника Махно в качестве предварительного условия переговоров о нормализации отношений. Румыния, указывалось в ноте от 3 октября 1921 года, должна дать реальные доказательства, что ее территории перестанут служить базой для организации враждебных действий против советских республик»[1175].

Правительства России и Украины вели специальную переписку с Румынским правительством по поводу выдачи Махно и его сообщников[1176]. Тем более, что количество сообщников росло.

Так, только в районе городов Бельцы, Теленики, Овсяны находились три отряда махновцев общей численностью до 700 человек[1177].

Большевики нервничали и послали разведчика, будущего героя Отечественной войны, Д. Н. Медведева на румынскую территорию с целью убийства Махно.

Вот как это описано:

«Дмитрий Николаевич в мундире румынского офицера был переброшен через границу на румынскую сторону возле села Маринешты. Он знал точно, где, на какой час в городе Бендеры назначена встреча руководителей румынской сигуранцы с Махно. С помощью верных друзей Медведев приехал на автомобиле в Бендеры и, имея заранее заготовленный пропуск, прошел в назначенный час на совещание. Самого Махно среди собравшихся не было. Батько опаздывал. Пришлось разрядить “маузер”в крупных деятелей румынского шпионажа, а затем с большим трудом переправляться на советскую сторону...»[1178].

Победа над повстанчеством развязала руки большевикам и их органам в наведении политической стерильности и «порядка»на Украине. Так органами ЧК только в г. Запорожье (Александровск) было по приблизительному подсчету выкачано: 20 пулеметов, 2 833 винтовки, 335 револьверов, 405 шашек, 86 798 патронов и масса другого военного снаряжения...[1179].

Газета «Висти»писала весной 1922 г.:

На Екатеринославщине.

...Засеяно было 60 процентов площади 1921 года. Опасаться за урожай пока нет причин. Для составления и проверок налоговых списков мобилизовано[1180] необходимых работников. Положение с сельскохозяйственным инвентарем катастрофическое, так как голодные крестьяне обменяли весь инвентарь на хлеб на Волыни и Подоле.

Отсутствие рабочего скота большое и достигает 70–80 процентов необходимого...

Голодает в губернии больше 1 100 000 душ. Помощь имеют 12 процентов. Помощь получают из разных источников, в чрезвычайно малых размерах.

Весной, хотя состояние голодных значительно лучше, однако многие эпидемии дополняют страшное горе царя-голода, население питается суррогатами, нередко также бывают случаи людоедства...