Канцелярист - Антон Сергеевич Федотов

Заместитель командира молча указал пальцем на камни.

— Ага! — констатировал жнец, казалось, мигом потерший интерес ко всему на свете, кроме небольшого «мазка» уже почти высохшей на острой кромке отбитого кирпича.

Задумчиво посмотрев на стремительно «умирающую» улику, Матвей достал из разгрузки пакет влажных салфеток и аккуратно протер указательный палец правой руки, после чего приложил его к «отпечатку». Нет контакта. Тогда парень надавил чуть сильнее, позволяя острым краям разорвать кожу, выпуская на волю несколько капель его собственной крови.

В задумчивости он стал даже негромко напевать псенку из казавшегося уже таким далеким беззаботного детства:

Кровь, кровь, моя грязная кровь!

Напившись крови моей дохнет комар.

Грязная кровь… Откуда чистой ей быть?

Ведь сорок лет я каждый вечер в угар. [3]

— Знаешь, иногда он меня пугает. — Незаметно подобравшийся Михей заставил Сашка если и не подпрыгнуть от неожиданности, то во всяком случае вздрогнуть точно.

— Чем это?

— Ну, иногда Ари реально вытворяет странную фигню!

— А кто, приняв чуть-чуть, дарит презервативы всем, как ты там говоришь, «страшным бабам»? А если побольше накатит, то ищет повод совместно использовать ранее подаренное? Да еще и каждую новую подружку на наличие кадыка проверяет?

Старший лейтенант едва не подпрыгнул от возмущения:

— А вот это нечестно! Нахрен мне неожиданности?

— Говорил же тебе, езжай в Турцию, а ты все Таиланд, Таиланд! — пробурчал Сашок, которому страсть как хотелось узнать подробности появления подобного «бзика» у своего коллеги.

Снайпер молчал куда там пленным партизанам.

— Хм, — вынужден был согласиться Хохол, наблюдая за тем, как Матвей облизнул окровавленный палец и о чем-то глубоко задумался. — Ты прав, у каждого свои недостатки!

* * *

Николаич.

Это почти приговор. Определенная роль. И море ответственности. А еще возраст. Уж за 70 почти, а все на службе! И пусть «Тройка» никогда не скупилась на колдомедиков для своих людей, но усталость… Нет-нет, совсем не физическая. Просто уникальным специалистом он стал довольно рано. Да и то верно: с восьми лет за рулем карта, в пятнадцать уже на кольцевых гонялся за заводскую команду, а вот в двадцать набедокурил. Возомнил себя, чертяка, бессмертным, да неуловимым. Какое-то время ему и впрямь удавалось скрываться с места любого пре… Представления, как он сам любил это называть. Недаром уже в зрелом возрасте, когда молодые коллеги показали ему фильм «Перевозчик»[4], он украдкой смахнул слезу ностальгии. Однако что не смогли сделать полицейские перехватчики, оказалось вполне по силам спецам обыкновенной оперативно-розыскной работы. Опросы, свидетели, мельчайшие улики, подробное протоколирование каждого эпизода и слаженная работа пусть и неуклюжей, но попросту не умеющей останавливаться государственной машины… Приговор был суров, с учетом того что сам Николаич не грабил, не убивал, и даже не продавал запрещенные вещества или оружие. Он просто доставлял. Грузы. А уж что они там собой представляли, так то и не его дело вовсе. Однако государственный обвинитель сумел предъявить доказательства соучастия в таком количестве… Эпизодов, что и у казалось бы всего повидавшего судьи удивленно приподнялись брови. В сухом остатке цифра не очень впечатляющей получилась, если ее считать, например, в имперских рублях, а вот если в годах, то оставшейся жизни, пожалуй что и ровнялась. Не светило Николаичу покинуть негостеприимные стены никогда, в общем. Никогда.

Однако провел он в стенах сего, казенным языком излагая, учреждения довольно не долго. Ровно столько, чтобы познакомиться со всеми аспектами тюремной жизни и понять, насколько она ему не нравится, но еще не утратить безумную искорку иррациональной надежды, что придавала смысл его утреннему подъему.

Дальнейшее произошло довольно быстро. Однажды его с самого утра привели в кабинет начальника и оставили один на один с каким-то прилизанным типом в даже на вид безумно дорогом костюмчике. Это было понятно и уроженцу небольшой деревеньки… Уже успевшему подержать в руках очень неплохие суммы гонораров за свои труды.

— Нравится здесь? — без эмоций спросил «пиджак», едва невыспавшийся и злой парень устроился напротив.

«Даже не скажешь, что издевается, сука!», — только и подумал узник, передернув плечами.

Было действительно холодно, а времени накинуть телогрейку ему не дали, буквально выпихнув из камеры.

— А то, — злобно сплюнул он на намытый пол. — Кормят от пуза, компания охренная, только вот мыло не ронять лучше, а то еще и близкой будет! А уж обслуживающий персонал какой! Я бы даже чаевых когда оставил, так денег нет… Отобрали все, ироды сами и без всяческого спросу при заселении.

Гость на эмоции не обратил ровным счетом никакого внимания, продолжая все так же разглядывать заключенного №31337.

— Пройдемся, — неожиданно предложил франт, словно бы придя к какому-то решению. — За мной.

Даже у обозленного на весь мир паренька, которому и терять-то уже нечего, не нашлось какой колкости в ответ. Он лишь пожал плечами, да двинулся следом.

Шли недолго. В местный гараж. Только бокс не тот, в котором его определили на работы, а чуть в стороне. Да и не очередной самосвал оказался внутри с убитым бестолковыми водятлами движком и коробкой, а…

Николаич до сих пор помнил тот восторг, что он испытал впервые увидев лоснящиеся лакированные борта, во тьме которых можно было разглядеть собственное отражение. Опытному взгляду всегда ясно, когда технику просто отмыли и отполировали, а когда долго со всем тщанием п***асили, не жалея денег, времени и со всем уважением. На регулярной основе. Скрытая от нескромных взглядом здешних обитателей «Чайка»[5] была просто вылизана в идеал. Николаич ощутил просто физическое желание познакомиться с главмехом того хозяйства, что отвечал за эту крошку, и пожать ему руку. Просто так. От всей души. Забегая вперед: впоследствии ему это удалось. Николаич и Палыч стали друзьями на долгие годы, да вот лет десять уж как тридцать первого декабря водила ставил на стол стопку водки с кусочком хлеба и вспоминал своего единственного друга — Палыча.

Франт парня не торопил. А вот за реакцией наблюдал очень внимательно. Вспыхнувший почти фанатичный взгляд отчего-то очень порадовал так и не представившегося незнакомца.

— Может, и посидеть внутри хочешь?

Заключенный обернулся так быстро, что оказался с гостем нос к носу.

— Шутить, изволишь, — зло прошипел он. — Да я тебя сейчас…

Однако незнакомец и бровью не повел, не смотря на то, что конвоиры вдруг куда-то подевались. А ведь они уже даже не в строго охраняемой зоне! Это ж технические помещения. Вот как дать бы сейчас…