Кречет. Книга 1-4 - Жюльетта Бенцони

на землю, открыли ее дверцы, спустили лесенку. Из кареты вышел величественный, в пурпурной кардинальской мантии кардинал де Роган.

Он быстрым шагом прошел в дом, устремился вверх по лестнице с видом знающего дом человека, не нуждающегося в провожатом. Жиль увидел его развевающуюся красную мантию, услышал шум открывающейся и закрывающейся двери, какой-то голос. А затем дом снова погрузился в полную тишину.

Бесшумно появился слуга-великан, сообщил на ломаном французском языке, что граф просит — его подождать, и снова исчез, оставив Жиля с его размышлениями, не предвещавшими ничего хорошего: ведь если кардинал приехал надолго, то его ожидание грозило затянуться.

Но через полчаса снова появился кардинал.

Он был один, что было явлением совершенно необыкновенным. Нравы требовали, чтобы посетителя провожали до его кареты, тем более что речь шла о князе церкви. При виде спускающегося по лестнице кардинала Жиль встал и почтительно ему поклонился. К его величайшему изумлению, священнослужитель направился к нему.

— Мы уже встречались, господин де Турнемин, — улыбаясь, произнес он, — но я не имел удовольствия, чтобы вас мне представили. Красивые женщины так ветрены. Вы, естественно, бретонец. Вы тот человек, которого индейцы прозвали Кречетом.

— Действительно, это так. Ваше преосвященство оказывает мне большую честь, так много зная обо мне.

— Вы Турнемин, а я Роган. Наши роды — одни из древнейших в Бретани.

— Но мой род не такой знатный! — возразил Жиль с любезнейшей улыбкой.

— Это не так важно. Наши предки часто сражались бок о бок. Кроме того, я недавно имел случай услышать о вас. Несколько месяцев назад один молодой швейцарец взял мой дом буквально приступом, разогнал всю прислугу и ворвался в мой кабинет. У вас хорошие друзья.

— Барон Ульрих-Август фон Винклерид зу Винклерид — это человек, который не признает полумер, ваше преосвященство. Ураган — вот его нормальное состояние. Конечно, он мне не говорил, что все произошло именно так… шумно. Я вас прошу простить его. Он находился во взвинченном состоянии.

— Конечно, вы же умирали! Это очень печальная история. Насколько я понимаю, этот молодой человек хотел найти то единственное существо, которое смогло бы благотворно воздействовать на вас. Когда кто-то ищет великого Калиостро, я тотчас начинаю его понимать. Впрочем, я вижу, что чудо действительно произошло. Вы в полном здравии и в отличной форме.

— Здоров отменно! Но могу ли я спросить у вашего преосвященства, сообщил ли вам Винклерид, каким образом… и благодаря кому я был так… поврежден?

Кардинал покачал головой, взгляд его помрачнел.

— Да, но я сказал ему, что с трудом в это верю. Произошла ошибка. Прелестная графиня…

— Это опасная женщина, монсеньер. Памятью всех древних Турнеминов, которые были верными слугами Роганов, я умоляю ваше преосвященство поостеречься.

— Странно. Вы сознаете, что вы говорите? Вы «мне слово в слово повторяете предупреждение Калиостро. Я допускаю, что у нее есть странности, противоречия, безумные идеи, но я уверен, что у нее доброе сердце. Она делала для меня чудеса, о которых невозможно забыть. Мои слова могут вам показаться странными. Скоро вы сможете их понять лучше, когда судьба вознесет меня на такую высоту, что уже ничего не станет важным для меня… Ну, если только не такая радость, как окружить себя такими людьми, как вы, господин де Турнемин, и доставить им такую радость, какую только я смогу.

Воспоминание о том, что он видел и слышал ночью в Роще Венеры, всплыло у него в памяти, а особенно слова королевы, полные гнева: «Какими неслыханными иллюзиями эта ужасная графиня де Ла Мотт может убаюкивать этого доверчивого человека?»

— Монсеньер! — начал он.

Но Роган уже уходил, протянув для поцелуя свой перстень.

— Мне всегда доставит удовольствие видеть вас, господин де Турнемин. Не забывайте меня!

Жиль всячески хотел задержать принца, чтобы продолжить разговор, но кто-то тронул его за рукав. Он увидел слугу, даже не заметив, как тот приблизился. Тот сделал ему знак, приглашая следовать за собой. А тем временем кардинал занял место в своей карете.

Следуя за слугой. Жиль поднялся на второй этаж, прошел через прихожую, лишенную окон, но обильно освещенную свечами. Ее стены были украшены большими черными мраморными плитами с выгравированными на них непонятными письменами и словами молитв, начинающимися со слов: «Отец Вселенной, Высший разум…»

Слуга открыл дверь, и посетитель оказался перед хозяином дома.

— Входите, шевалье! — сказал Калиостро. — Я вас ожидал, Комната, в которой они находились, была обставлена мебелью из темного дуба. Она была загромождена кучей странных предметов, начиная с реторт алхимиков до египетских статуэток, позеленевших от времени. По всей высоте стен громоздились книжные полки. Книги были повсюду, даже на полу. Заваленный бумагами и образцами минералов рабочий стол занимал малую часть этой комнаты. Стены, не занятые книжными полками, были обтянуты черным бархатом, скрывавшим, без сомнения, другие двери. Запах ладана и сгоревшей мирры разносился по всей комнате.

Он исходил из курильницы, поставленной на треножник.

Сам Калиостро производил не меньшее впечатление, чем вся обстановка, нарочито призванная поражать толпу. Его мощное тело было скрыто под широким черным плащом, ниспадавшим широкими складками, с изображениями вышитых серебром и красным шелком знаков Зодиака. Заплетенные в косички волосы были стянуты на Затылке в шиньон с вплетенными черными лентами. Пальцы рук были унизаны многочисленными бриллиантами и рубинами.

Машинально Жиль уселся в предложенное ему жестом кресло.

— Так вы говорите, что ожидали меня? Как это возможно? Ваш слуга даже не спросил моего имени!

— Этого вовсе не требуется. Я знал, что вы придете, как, впрочем, я знал уже на протяжении многих месяцев каждое ваше действие.

— Ну, это вовсе не трудно. Там, где я находился, достаточно было подкупить одного из слуг мадам де Гунольштейн.

— Вы сомневаетесь в моем могуществе, — презрительно ответил врач. — Низкое шпионство друг — это не для меня. Поскольку вы подвергаете сомнению мою силу, хотите, я вам скажу, что вы делали в течение этих суток? Вы увидите, что подкупленный слуга не смог бы этого сделать.

— Ну, посмотрим!

— Вы выехали из Эрмитажа, не думая более туда возвращаться, в два часа десять минут в карете, которую вам прислал ваш друг барон фон Винклерид. К тому же вы упрекнули его, что он обращается с вами как со старой женщиной, и было бы лучше, если бы он прислал вам вашу лошадь, Мерлина. Вы попрощались с баронессой, на глазах у нее выступили слезы. Я полагаю, что она хотела бы задержать вас подольше. Оттуда вы поехали прямо в Версаль, где вас ожидала хозяйка вашего дома.

Это прелестная мадемуазель. Она испытывает к вам материнские