Синдзи-кун. Тетралогия (СИ) - Хонихоев Виталий

– Этого уже достаточно! – говорит Акира: – одного этого уже достаточно!

– Именно! – поднимаю палец я: – вся космическая отрасль, авиастроение, глубоководные исследования. Высотные сооружения…

– Даже одной космической отрасли будет для нас достаточно. – прищуривается Акира, у нее в глазах что‑то мелькает.

– О чем они говорят? – лениво интересуется Майко у Читосе.

– О том, что … а, я кажется поняла! – она поворачивается к Майко, смотрит на нее и мотает головой: – нет, забыла. Давай у них спросим.

– Правильно я понимаю, что эта девчонка может изменить одно из свойств материала, не затрагивая другие и не превращая один материал в другой? – спрашивает Питер с места. Я киваю.

– Значит, она может например лист бумаги сделать крепким как стальной лист, но при этом он останется бумагой и останется таким же легким? – уточняет Питер. Я снова киваю.

– Ааа… так вот оно что. – говорит он и погружается в раздумья.

– Пока не пробовали, но существует вероятность, что также и гибкой. Упругой. Электропроводящей. Прозрачной. Водонепроницаемой. Непроницаемой для рентгеновского излучения. Пластичной. Застывающей со временем. Обладающей памятью. Разрушающейся при определенных условиях. Обладающей сверхпроводимостью.

– Ооо… – глаза у Питера округляются. Читосе поворачивается к Майко.

– Теперь я поняла. – говорит она: – представь себе материал, который ты можешь заставить обрести любые свойства… с определёнными ограничениями, видимо. Потому что, если нет ограничений, то Вереск легко становится самым важным магом планеты. Мне даже трудно представить отрасль, где бы она не была нужна. Для авиации – вечная проблема между весом и прочностью. В энергетике – вечная проблема с проводимостью. Важнее всего – в космосе, где за каждый грамм веса идет борьба и снижение веса – это увеличение запасов кислорода, топлива и продовольствия.

– Ну теперь то уже и я сама поняла. – говорит Майко: – например можно сделать катану острой как его – она кивает на меня: – лезвия из крови, но легкой как пушинку.

– И не только. – говорит Акира: – надо будет проверять, но сверхпроводимость при комнатной температуре, особенно если мы в состоянии будем управлять побочными эффектами… это открывает такие возможности, что дух захватывает. Если мы сможет убрать эффект Мейснера, например, увеличить гравитомагнитый эффект Лондона, то – в теории – вот и она, антигравитация. Вернее – управление гравитацией.

Я с уважением смотрю на Акиру. Вот тут и наступает момент, когда я должен сказать «а чего это вы обзываетесь, я и слов таких не знаю».

– Но это полбеды… – погружается в себя Акира: – ведь теория сверхпроводников основывается на теории Гинзбурга‑Ландау, концепции куперовской пары элекронов… Бардина, Купера, Шриффера… это же управление на уровне электронов! На уровне спина и скорости электронов… Этой девочке цены нет! Мы должны вывезти ее из приюта и запереть. Запереть, да. Это должна быть постоянно охлаждаемая камера, подвешенная в пространстве, с силовыми полями и …

– Эй! – я аккуратно взял Акиру за плечи и встряхнул. Она взглянула на меня тем взглядом, который появляется у человека, когда он совершенно точно знает кто убил Кеннеди, что происходит в Бермудском треугольнике и как построили Великие Пирамиды.

– Никто никого запирать не будет. – твердо сказал я: – обеспечить условиями для общения со сверстниками, обучения и социализации – это да. А подвешивать в камере – нет.

– Ты не понимаешь. – качает головой Акира: – мы все тут вместе взятые и мизинца этой девочки не стоим. Спин электрона! Разнонаправленные спины и управление скоростью… она может разрывать ткань пространства и призывать в мир темную материю. В теории – антиматерию. Сверхматерию. Протоматерию. Она – или предтеча начала конца света, или предвестница Восхождения Человечества на иной уровень возможностей.

– Да погоди ты в состояние грогги входить. – трясу я ее за плечи: – мы еще не знаем до конца. Нужно исследовать. Вдруг она не сможет твой эффект Мейнера купировать.

– Эффект Мейснера. – машинально поправляет Акира: – это вытеснение магнитного поля из проводника. На этой особенности можно поезда на магнитной подушке запускать.

– Тем более. – говорю я. Почему – тем более, не знаю, но звучит из моих уст – убедительно. Акиры наконец приходит в себя и концентрируется.

– В самом деле. – говорит она: – может она только в определенном спектре менять свойства может. Надо будет изучить способность. Вот как с Играми этими разберемся – сама займусь.

– А я говорил, что нам собственная лаборатория понадобится. – говорю я на ухо Иошико. Она уже прониклась масштабом творящегося непотребства и только кивает.

– И это еще не все. – говорю я, чувствуя себя фокусником на субботнем корпоративе: – Иошико покажи им.

Иошико встает и, нимало не смущаясь, тянет рубашку вверх, через голову. Где‑то в уголке давится напитком Питер. Иошико отбрасывает рубашку в сторону и вертится перед нами, давая оценить свой спортивный топ, красиво облегающий ее грудь.

– Эм… не совсем то, что я имел в виду… – тяну я, давая ей получить свою минуту славы.

– И что она нам показывает? – спрашивает Майко у Читосе. Читосе пожимает плечами.

– Может хочет показать, что она сильная и здоровая, готовая войти в гарем и нести свою часть ответственности по ублажению Сина? – предполагает Читосе.

– В очередь пусть становится. – бурчит Майко: – вот у Линды планшет берет и записывается. Это у нас в коллективе не обязанность, а право.

– С каких пор это право? – уточняю я: – я в общем возражений не имею, но все‑таки… права ущемляться не должны.

– Очень красиво. – говорит Питер, утеревшись салфеткой: – я вообще‑то не должен на школьниц западать, но у вас, Иошико‑тян, очень гармоничная фигура. Я, правда, пока не понимаю, что вы этим сказать хотите, но вы продолжайте, продолжайте…

– Иошико не вертись. Покажи им уже. – говорю я. Раздеваться по пояс не было необходимости, но раз уж гяру в голову что пришло – не остановишь. И потом – ничего страшного не произошло, верно? Большинство тут все равно девушки, Нанасэ, вон – телевизор смотрит и ничего не видит вокруг, а Питер и не такое видывал. Хотя ему любопытно, да.

– Хорошо. – она поворачивается спиной.

– И? – хмурится Акира, уже пришедшая в себя, разглядывая гладкую спину Иошико.

– Не туда смотрите. Вот. – я указываю на руку Иошико, чуть выше локтя. Да, этой заразе всего‑то надо было рукав закатать, а не шоу с раздеванием устраивать.

– Что? А… ну… это ж лечится. – говорит Майко: – ты ж ее вылечишь, Син?

– И место не такое, чтобы видно было. Повязку наложить и все. Ну или тоналкой замазать. – говорит Читосе.

– Ты главное – не комплексуй. – говорит Питер: – ты классная девушка и тело у тебя огонь. Ну а что бородавка на локте, так это ерунда. Прижечь можно.

– Вылечить, говорите? Иошико – не дергайся. – достаю специально припасенный для этой цели скальпель. Иошико выпрямляет спину – мы с ней уже договорились что делать. Коротким движением наношу небольшой разрез чуть выше бородавки.

– Эй! Ты чего? – реагирует Майко: – что за извращения?!

– Девочке же больно. – говорит Читосе.

– Только тот факт, что ты всегда можешь вылечить ее – не означает… – начинает было Акира и вдруг замолкает.

– Вы видите то же, что и я? – говорит Питер, привставая с кресла.

– Эта штуковина – движется! – Майко вскакивает на ноги и отходит в угол. Вот уж не думал, что нашу Могучую Майко можно напугать двигающимися бородавками.

– Не просто движется. – говорю я: – смотрите внимательней. – бородавка и вправду переместилась к месту разреза и за считанные секунды – разрез затянулся.

– Есть в приюте девочка, Шика. – говорит Иошико, повернувшись к нам и разглядывая затянувшийся разрез: – она умеет бородавками управлять. Так вот, оказывается она может эти бородавки и другим передавать. Я сперва парочку взяла, чтобы ей полегче было – а то бедняжка вся в них с головы до ног. А потом, пока Вереск опять в стене застряла, да вытаскивали ее – случайно об осколок поранилась. Сина рядом не было, но рана очень быстро затянулась, так я и заметила.