Путеводитель по Библии - Айзек Азимов

Однако 16-я и последняя глава Послания к римлянам является единственной сомнительной частью оригинального послания, и поэтому основанные на ее содержимом выводы — шаткие.

Рим

В сложном обращении, с которого начинается Послание к римлянам, приводится имя отправителя и тех, кто должен его получить:

Рим., 1: 1. Павел, раб Иисуса Христа, призванный Апостол…

Рим., 1: 7. Всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым…

В то время, когда послание было написано, Павла в Риме не было, однако очевидно, что христианство и без него достигло этого города. Никакая конкретная миссионерская деятельность по принесению благой вести в Рим со стороны какого-либо отдельного человека в Библии не описана, но проблема не в этом. Во всей империи жили иудеи, и, несомненно, были их поселения и в Риме. Иудеи всей империи, включая сам Рим, всякий раз при возможности ездили в Иерусалим, чтобы присутствовать в Храме во время больших праздников, и некоторые из них, несомненно, возвращались, впитав в себя новые доктрины.

Испания

Безусловно, Павел намеревался посетить Рим. Действительно, он надеялся нести Евангелие по всей империи и выражал эту надежду, задумывая посещение Испании. Иерусалим был на крайнем востоке империи, и планировать посещение Испании, расположенной на далеком западе империи, значит намереваться пройти по всей империи:

Рим., 15: 24. Как только предприму путь в Испанию, приду к вам…

Это, как и другое упоминание на четыре стиха позже, является единственным местом в Библии, где названа Испания как таковая.

Безусловно, существовал город Фарсис, расположенный на испанском побережье за проливом Гибралтар (тогда называвшимся Столпами Геркулеса) вблизи местоположения современного Кадиса. Это был преуспевающий торговый центр, обычно отождествляемый с Фарсисом, который упоминается в Ветхом Завете. С ним торговал царь Соломон, и он упоминается в Третьей книге Царств как пример распространения его власти по всему миру.

Фарсис стал своего рода выражением «края света». В конце концов, он находился в двадцати пяти сотнях миль к западу от Иерусалима, а в библейские времена такое расстояние было почти эквивалентно современному представлению о полете на Луну. Так, когда Иона решил убежать от Бога, но не выполнить опасную задачу проповеди в Ниневии, он решил убежать «на край земли».

Иона, 1:3 .И встал Иона, чтобы убежать в Фарсис от лица Господня…

Однако Фарсис весьма смутно известен нам. Испания выходит на историческую сцену только в VI в. до н. э., примерно в то время иудеи были угнаны в Вавилон.

В том веке греки и карфагеняне колонизировали испанское побережье и основывали там свои города. В 480 г. до н. э. Фарсис был разрушен карфагенянами.

После первой войны с Римом Карфаген, который был побежден и вытеснен с Сицилии, обратил свое внимание на запад. В 237 г. до н. э. он установил свое правление над большой частью юго-восточной Испании. Эта территория была опорным пунктом для карфагенянина Гамилкара, чей сын Ганнибал стал одним из самых великих военачальников всех времен.

Ганнибал навязал Риму вторую войну и почти победил в ней, но Рим выдержал, и в 201 г. до н. э. Карфаген был полностью разрушен. Рим захватил карфагенские владения в Испании, но этот переворот не был мирным, и римские войска в течение большей части столетия были вынуждены вести непрекращающуюся войну против местных жителей. Действительно, даже когда Август основал Римскую империю, все еще были те части северной Испании, которые стойко удерживали свою независимость от Рима. Только в 19 г. до н. э. все части Пиренейского полуострова можно было безоговорочно считать римскими.

Однако Павел не посетил Рим так скоро, как он планировал, так как поездка в Иерусалим, которую он готов был предпринять во время написания Послания к римлянам, закончилась его заключением в тюрьму Феликсом. Только через пять лет после этого Павел наконец приехал в Рим, и то только как пленник, апеллирующий свое дело у императора.

Поехал ли затем Павел в Испанию — неизвестно. В раннем сочинении, датирующемся примерно 95 г., есть упоминание о том, что Павел достиг «пределов запада», то есть, возможно, Испании, но такое свидетельство неубедительно.

Обрезание

В Послании к римлянам Павел обращается к проблеме, которая была первостепенной важности в первые десятилетия после распятия Иисуса: должны ли язычники, обращаемые в христианство, обрезаться и соблюдать все ритуалы Закона.

Отношение Павла к обрезанию и Закону было подобно отношению Иеремии к Храму. Обрезание, с точки зрения Павла, нельзя использовать как магический талисман, автоматически спасающий людей, которые на самом деле греховны. Кроме того, продолжая эту мысль, отсутствие обрезания и соблюдения Закона могло означать утрату надежды на спасение людьми, которые во всех иных отношениях являются праведными:

Рим., 2: 25–26. Обрезание полезно, если исполняешь Закон; а если ты преступник Закона, то обрезание твое стало необрезанием. Итак, если необрезанный соблюдает постановления Закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание?

Рим., 2: 29. Но тот иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога.

Кроме того, Павел делает различие между ритуалистическими аспектами Закона и его нравственными аспектами. Даже если христианин освобождается от обрезания и других освященных временем ритуалов, он не освобождается от их этики. Также и звание христианина — это не автоматический щит против неправедности:

Рим., 6: 15. Что же? станем ли грешить, потому что мы не под Законом, а под благодатью? Никак.

Павел призывает также к терпимости.

В большинстве церквей, основанных на Востоке, обращенные иудеи составляли поначалу большинство, и они с трудом принимали, если вообще принимали, тех обращенных язычников, которые не были обрезаны. В таких случаях Павел твердо принимал сторону язычников.

Однако в Риме почти с самого начала языческая группа, вполне возможно, была более сильной. Император Клавдий выгнал иудеев из Рима в течение краткого периода примерно в семь лет или до того, как было написано Послание к римлянам. Христианское сообщество в Риме должно было преуспевать с его исключительно языческим составом. Когда вернулись иудеи, те из них, кто были христианами, могли оказаться посторонними в церкви, выступив против тех, кто не имел никакого отношения к ритуалам Закона.

Анализируя эту ситуацию, Павел не забывает, что он сам еврей:

Рим., 11:1. Итак, спрашиваю: неужели Бог отверг народ Свой? Никак. Ибо и я Израильтянин, от семени Авраамова, из колена Вениаминова.

Он доказывает, что иудеи будут обращены; что, если они поначалу оказывают сопротивление христианству, то часть Божьего плана — сделать христианство доступнее для язычников, которые будут обращены. И по-видимому, он просил языческих христиан Рима быть терпимыми к христианам еврейского происхождения, которые были щепетильны в таких ритуалистических вопросах, как законы принятия пищи:

Рим., 14: 13–14. Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну. Я знаю и уверен в Господе Иисусе, что нет ничего в себе самом нечистого; только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто.

Прискилла и Акила

Последняя глава Послания к римлянам очень насыщена различными именами. Упоминается Фива, которая, очевидно, относила послания, затем упоминается более двух десятков людей, кому Павел посылает приветствие.

Маловероятно, что Павел знал очень многих людей по имени в Риме, который он никогда не посещал, обращаясь к тем, с кем он никогда не имел дела непосредственно. Поэтому некоторые предполагают, что поскольку Послание к римлянам имеет дело с важными вопросами для христиан вообще, а не просто для христиан Рима, то копии этого послания, возможно, были сделаны для использования его и в других церквях. Таким образом, может быть, последняя глава приветствий была добавлена к этой копии, а не была в первоначальном послании, предназначенном для Рима.

Возможно, приветствовались именно эфесяне, а не римляне, как могло показаться сначала:

Рим., 16: 3–4. Приветствуйте Прискиллу и Акилу, сотрудников моих во Христе Иисусе, — которые голову свою полагали за мою душу…

Павел вез Прискиллу и Акилу из Коринфа в Эфес в конце своего второго миссионерского путешествия и оставил их там, когда он возвращался в Антиохию. Когда Павел снова прибыл в Эфес во время своей третьей миссионерской поездки, Прискилла и Акила были все еще там, очевидно, так как именно во время его пребывания в Эфесе он написал послания церкви в Коринфе, и он упоминает о них там как о посылающих с ним приветствия: