Путеводитель по Библии - Айзек Азимов

Первая и вторая поездки Павла

Однако это раннее послание (которое мы могли бы назвать «Нулевое послание к коринфянам») необязательно утеряно. Возможно, его части были объединены более поздними редакторами с имеющимися у нас двумя посланиями.

Стефан

«Нулевое послание к коринфянам» — это самое первое послание, которое не сохранилось в каноне отдельно, очевидно, является некоторым ответом на послание, которое было принесено Павлу в Эфес некоторыми из руководителей церкви в Коринфе. По крайней мере, Павел ссылается на их приход:

1 Кор., 16: 17. Я рад прибытию Стефана, Фортуната и Ахаика…

В Библии больше нет никаких других упоминаний о Фортунате и Ахаике, но тот факт, что они являются коринфянами, кажется очевидным из более ранней ссылки Павла в послании к тем коринфянам, кого он лично крестил:

1 Кор., 1: 16. Крестил я также Стефанов дом…

Сосфен

Именно это послание и, возможно, устная информация, принесенная этими коринфскими эмиссарами в ответ на «Нулевое послание к коринфянам», заставили Павла написать послание, которое мы знаем как Первое послание к коринфянам. Он представляет это послание как исходящее от него самого и другого человека:

1 Кор., 1: 1. Павел, волею Божиею призванный Апостол Иисуса Христа, и Сосфен брат…

Единственное другое место в Библии, в котором упоминается Сосфен, связано с обвинением Павлом правителя Ахеи перед Галлионом во время первого пребывания апостола в Коринфе. Галлион отказался вести это дело, утверждая, что дело Павла было такой проблемой, которую иудеи должны решить между собой.

Последовало такое решение:

Деян., 18: 17. А все Еллины, схватив Сосфена, начальника синагоги, били его перед судилищем…

Но у греков не было никаких оснований бить его после того, как Галлион отказался от дела. «Все Еллины» могло, вероятно, относиться к еврейским консерваторам, которые прибыли в суд, чтобы послушать приговор Павлу, и которые были разочарованы поступком Галлиона. Возможно, они обратились против своего собственного руководителя, который как «обвинитель» не справился со своими обязанностями и загубил дело.

В действительности можно было бы даже доказать, что иудеи считали, что Сосфен был «мягким в христианстве» и намеренно воздержался от судебного преследования Павла со всей энергией. По крайней мере, есть традиция, согласно которой Сосфен позже стал христианином и в конечном счете присоединился к Павлу и был с ним в Эфесе в то время, когда Павел писал Первое послание к коринфянам. Если бы это было так, Сосфен был бы человеком, который логически прибавлял вес этому посланию, поскольку он был известным коринфянином, обращающимся к коринфянам.

Аполлос

По-видимому, то, что в новостях обеспокоило Павла, было рассказом о разногласиях и богословских спорах в коринфской церкви:

1 Кор., 1:11. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры.

0 Хлое в Библии нет больше никаких упоминаний, но, возможно, Стефан и другие посланники встречались для поклонения в доме женщины по имени Хлоя. Возможно, были и другие дома, в которых собирались небольшие группы (весьма вероятно, что дочерняя церковь в Коринфе не могла иметь никакого формального молитвенного дома), и посланники назывались по их конкретному дому встречи.

Павел детализирует суть разногласий:

1 Кор., 1: 12. Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов».

Это можно было бы воспринять как относящееся к определенным богословским разногласиям, которые уже выросли вокруг руководителей церкви. Кифа (арамейское имя, латинским эквивалентом которого является Петр) мог представлять более консервативную часть людей еврейского происхождения, соблюдающих Закон, в то время как Павел представлял либеральное отношение, в котором подчеркивалась незначительность ритуала.

Те, кто призывал следовать за Христом, могли быть «фундаменталистами», которые стремились придерживаться только высказываний самого Иисуса, а не дополняющего учения Петра или Павла.

Особняком стоит Аполлос. Аполлос пришел в Эфес после того, как Павел покинул его в конце своего второго миссионерского путешествия. Он был последователем Иоанна Крестителя, но Прискилла и Акила обратили его в христианство.

После того как Аполлос стал христианином, он решил пойти в Грецию и служить там общему делу:

Деян., 18: 27. А когда он вознамерился идти в Ахаию…

Деян., 19: 1. Во время пребывания Аполлоса в Коринфе…

В Коринфе Аполлос служил хорошо, поскольку Павел говорит:

1 Кор., 3: 6. Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог…

Именно потому, что Павел ссылается в этом послании на работу в Коринфе Аполлоса, пришедшего в Эфес после первого пребывания там Павла, мы знаем послание, которое должно было быть написанным во время второго, более длительного, пребывания Павла в этом городе.

Работа Аполлоса в Коринфе была достаточно эффективной для него, чтобы завоевать личных последователей, которые восхищались им и рассматривали его как своего руководителя, в противоположность тем, кто говорил о Павле. Каким образом учение Аполлоса отличалось от учения Павла, мы не знаем. Это учение могло и вовсе ничем не отличиться, и спор, возможно, опирался на чисто личные основания; одна группа могла больше восхищаться стилем проповеди Аполлоса, а не Павла.

По крайней мере, по-видимому, между Павлом и Аполлосом не было никакой враждебности. Некоторое время до того, как было написано Первое послание к коринфянам, Аполлос, должно быть, возвратился в Эфес из Коринфа, и там он и Павел оставались друзьями, поскольку в побланиях Павла он всегда упоминается в дружественных тонах:

1 Кор., 16: 12. А что до брата Аполлоса, я очень просил его, чтобы он с братиями пошел к вам; но он никак не хотел идти ныне, а придет, когда ему будет удобно.

Эта дружба осталась до конца, поскольку в одном из последних своих посланий Павел поручает Аполлосу позаботиться о том, к кому он обращается:

Тит, 3: 13. Зину законника и Аполлоса позаботься отправить так, чтобы у них ни в чем не было недостатка.

Милосердие

Павел призывает коринфскую церковь к единству и продолжает отвечать на вопросы о таких вещах, как роль половых отношений между христианами. Павел считает, что половое воздержание наиболее желательно, но брак не греховен и действительно необходим, если это единственный способ удержать человека от того, чтобы он под плетью желаний не прибегал к беспорядочным связям.

Павел явно сожалеет, что брак необходим, поскольку он, как и вся христианская община, был убежден, что скоро должно было случиться второе пришествие (новая мессианская надежда) и что все мирские вопросы так или иначе разрешатся:

1 Кор., 7: 29. Я вам сказываю, братия: время уже коротко…

1 Кор., 7: 31. …ибо проходит образ мира сего.

После разрешения таких незначительных вопросов, как необходимость мужчинам поклоняться с непокрытой головой, а женщинам — с покрытой головой, Павел переходит к теме духовных даров:

1 Кор., 12: 1. Не хочу оставить вас, братия, в неведении и о дарах духовных.

Фраза «духовные дары» является переводом греческого слова «харизма», означающего «дар».

У греков были три богини, которые персонифицировали все, что было прекрасно и очаровательно. Они были известны под одним словом «хариты», потому что желательные качества человека, которые делали его привлекательным для других, считались даром этих богинь.

На латыни эти богини назывались грациями, что снова содержит в себе понятие о «дарах», даваемых без всякой платы.

В узком смысле слово «Graces» (в английском языке) стало означать тот дар граций, который характеризуется плавным, гармоничным физическим движением. Это — «грация», а человек, благословленный ею, — «грациозный». В более широком смысле это слово (как «милость») может относиться к самым разнообразным дарам, а тот, кто способен творить такие дары с удовольствием, — «милостив».

Христиане подчеркивали милосердие Бога. С древнееврейской точки зрения отношения между Богом и «избранным Им народом» были отношениями завета или договора. Бог заботился о своем народе, а за это они соблюдали Закон. Но теперь христиане отказались от Закона и доказывали, что в любом случае ничто, совершаемое человеком, не бывает адекватным как плата за заботу Бога. Все, что человек получил, является безвозмездным Божьим даром. Так, Павел говорит: