Непристойные предложения - Уильям Тенн

воздух, вид у него сделался задумчивый. А потом и неодобрительный — это когда я рассказал, как после Третьей Атомной, которая привела к революционному матриархату, мама — депутат от Нижнего в Мировом Совете — стала одним из авторов Антипатриархального Закона. Когда же я рассказал, как мама с папой взорвались, всплывая в лодке, он хлопнул меня по плечу.

— В общем, после похорон с деньгами стало совсем паршиво, вот сестрица и решила, что лучше нам эмигрировать. На Земле ей ничего не светило, так она считает. Ну, сами знаете, три из четырех.

— Что еще за три?

— Три из четырех. Мужей на Земле находит не больше трех из каждых четырех женщин. Маловато мужчин стало. Говорят, это начало ощущаться еще в двадцатом веке — ну там, из-за войн и тому подобного. Сестра говорит, что позже, когда еще и радиация внесла свою лепту, все стало еще хуже. А потом все более-менее толковые мужчины разлетелись по планетам. Сестра говорит, нынче если мужика и найдешь, так и то самого завалящего.

Незнакомец оживленно закивал.

— Еще бы, у вас на Земле-то! Уж эти деловые анурки постарались. Что за дыра эта ваша Земля! Я ей по самое по это сыт!

И он поведал мне свою историю.

У них там, на Венере женщин не больше, чем у нас мужчин, а из тех, что есть, ни одна не соглашалась переехать к нему на далекие острова. Вот он и решил отправиться на Землю, где этого добра навалом. Но, родившись и выросши на отсталой планете, не знал, что у нас всем заправляют женщины. Неприятности начались, стоило ему приземлиться. Он понятия не имел, что как временно прибывшему мужчине ему положено зарегистрироваться в государственной гостинице, и когда он в нее пришел, вышвырнул бармена в окно за то, что тот неодобрительно отозвался о его шевелюре. А дальше — представьте себе! — он не только сопротивлялся аресту, в результате чего трое полисменов попали в больницу, но и нагрубил судье при полном зале свидетелей!

— Нет, ты только послушай, эта дура вякнула, что я ни слова в свою защиту вымолвить не могу, только через адвоката — а адвокат ведь тоже баба! Ну, я и сказал ей, что там, откуда я родом, мужик вправе сказать что хочет и когда хочет, а жена обязана его в этом поддержать.

— И что? — с замиранием сердца спросил я.

— Ну, что? Объявили виновным в том и этом. Эта раздутая динозавриха почти всю мою наличность конфисковала в уплату издержек, а то, что на мне, не взяла, как объяснила, только потому, что я необразованный иностранец и не знаю ихних законов, — взгляд его на мгновение потемнел, но он тут же ухмыльнулся. — Но я ж не такая размазня, чтобы смирно сидеть в ихней тюряге, нет? Как это они назвали… «Принудительный Курс Гражданского Права», вот. Короче, стряхнул я пыль старушки-матери-планеты, раз и навсегда. Бабы на ней заслуживают тех мужиков, что остались. В кармане хоть шаром покати, а эти ваши шакалы-стражники глаз с меня не спускали, я даже по радио взаймы попросить не мог. Вот я и сделал от них ноги.

Мгновение я не понимал, что он имеет в виду, а потом мне едва не поплохело.

— В-вы х-хотите сказать, — прохрипел я, — ч-что вы з-здесь незаконно? А я тут с вами разговариваю?

Он облокотился на рундук и очень серьезно посмотрел на меня.

— Что за головастики нынче? И кстати, сам-то ты чего здесь забыл?

Я призадумался и кивнул.

— Ладно, тут вы правы. Я тоже нарушил закон. Мы оба хороши.

Он расхохотался, потом выпрямился и принялся чистить свой бластер. Взгляд мой не отрывался от этой смертоносной трубки; помнится, сестра говорила, что мужчины вообще любят такие штуки.

— Значит, говоришь, звать тебя Фердинанд? Разве ж это имя для любопытного головастика? Я буду звать тебя Форд. А меня звать Батт. Батт Ли Браун.

Имя Форд мне понравилось.

— А «Батт» что, тоже прозвище?

— Ну! Сокращение от Альберты, но я не встретил еще такого, кто смог бы выхватить бластер быстрее меня, чтобы назвать меня так. Папаша прилетел в восьмидесятые с большой волной иммигрантов, когда эвакуировали Онтарио. Вот он всех своих пацанов назвал в честь канадских провинций. Я у него младший, вот и получил имя, которое они приберегали для дочери.

— У вас много братьев, мистер Батт?

Он широко улыбнулся, блеснув зубами.

— Полное гнездо. Да только всех поубивали в бунт Голубого Чикаго, что Макгрегоры замутили — всех, кроме меня да Саскачевана. Ну, а после уже мы с Сасом устроили охоту на Макгрегоров. Хотя быстро дело не сладилось: не получилось нам попортить Джоку Макгрегору морду лица до тех пор, покуда мы не подросли чуток.

Я сделал шаг в сторону, чтобы лучше видеть блестящую медную намотку бластера прямо над спусковой кнопкой.

— Вы, наверное, много людей из этого убили, мистер Батт?

— Батт. Для тебя, Форд, просто Батт, — он нахмурился и заглянул в световой раструб. — Не больше дюжины, не считая, само собой, пятерки ластоногих полицаев. Я мирный крестьянин. Я так считаю, насилием ничего путного не добьешься. Вот мой братец, Сас… — он начал было рассказывать что-то интересное про своего брата, но тут ударили в гонг к обеду, и Батт сказал, чтобы я поспешил туда. Он сказал, что растущему головастику никак нельзя без витаминов. И добавил (как бы невзначай), что не будет возражать, если я и ему принесу немного фруктов. А то, объяснил он, в рундуках не обнаружилось ничего, кроме консервов, а Батт сызмальства привык к фермерской пище.

Беда в том, что фермером он был не самым обычным. Напихать тайком в карманы обычных фруктов не составило для меня особого труда. Я даже справился с ламинарией и водяным крессом, которые нравились м-ру Брауну, но такие штуки, как соленые водоросли или венерианская грязеника слишком сильно пахли. Автомат целых два раза отказался принимать мою куртку в стирку, и мне пришлось стирать ее вручную. Зато сколько всего замечательного узнавал я про Венеру в каждое свое посещение спасательной шлюпки! Я выучил три похожих на завывание ветра песни Плоского Народа; я узнал, чего венерианские туземцы не любят больше всего; я узнал, как отличить ластоногого полицая из Нью-Каламазу от плоскостопого батрака, лучшего друга огородника. После долгих уговоров Батт Ли Браун объяснил мне устройство бластера — так подробно, что я знал теперь все до единой детали и их назначение — от крошечных круглых электродов и до силовой обмотки. Но как бы я ни