Непристойные предложения - Уильям Тенн

этой теории, достаточно нажать на нужные сексуальные кнопки, и женщина с радостью сдастся на волю разнузданного сексиста…

Тут в дверь постучали, и в каюту вошел, не дожидаясь приглашения, капитан. В руках он до сих пор держал бластер Батта, и раструб его был нацелен в мою сторону.

— Фердинанд Спарлинг, — произнес он. — Поднимите руки вверх.

Я поднял.

— Я помещаю вас под арест до окончания этого перелета за оказание помощи и укрывательство безбилетного пассажира. В полном соответствии со статьями сорок первой и сорок пятой…

— Сорок третьей и сорок пятой! — перебила его сестра, глаза которой округлились при этом известии. — Но вы же давали мне слово, что против мальчика не будет выдвинуто никаких обвинений!

— Сорок первой и сорок пятой, — вежливо поправил он ее, продолжая, однако, сурово смотреть на меня. — Я проверил. Закон Аниты Мейсон, статьи сорок первая и сорок пятая. Да, обещал. Такое положено обещать информатору. Однако я дал это обещание прежде, чем узнал, что речь идет о Батте Ли Брауне. Я не хотел арестовывать Батта Ли Брауна. Вы заставили меня это сделать. Поэтому я нарушаю даденное вам обещание — точно так же, как вы, насколько я понимаю, нарушили обещание, которое дали своему брату. Они оба будут доставлены в космопорт Нью-Каламазу, а после отправлены на Землю для суда.

— Но я потратила все наши деньги на билет, — всхлипнула сестра.

— А теперь вам вместе с мальчиком придется вернуться на Землю. Мне очень жаль, мисс Спарлинг. Однако, как вы мне сами объяснили, человек, которому доверили важный официальный пост, обязан придерживаться буквы закона, дабы у потенциальных нарушителей земного антипатриархального законодательства не возникало соблазна его нарушить. Но, конечно, из этой ситуации имеется один выход.

— Выход? Прошу вас, скажите, какой?

— Можно я опущу руки? Хоть ненадолго? — подал голос я.

— Нельзя. Закон Матери Аниты не позволяет. Так вот, мисс Спарлинг, если бы вы вышли за Брауна — ну, ну, не смотрите на меня так! — мы могли бы замять это дело. Брак на борту — и он будет вписан в ваш паспорт как «сопровождающий родственник мужского пола», что ни в коей мере не противоречит закону и даст ему право пролета от Земли и до Венеры. И стоит нам совершить посадку на поверхности Венеры, как он свяжется со своим банком и заплатит за проезд. Никаких нарушений, все законно. Он свободен, мальчик свободен, а вы…

— А я окажусь замужем за нечесаным уголовником, который даже не понимает, что должен смирно сидеть в сторонке и не мешать женщинам заниматься серьезными делами. Да как вам не стыдно?

Капитан пожал плечами и широко развел руки.

— Возможно, мне стоило бы устыдиться, но это, как вы сказали бы, последствия ответственного подхода к делу. Послушайте, мисс Спарлинг. Я не хотел арестовывать Брауна, и при возможности избежать данной ситуации, не делал бы этого. Кстати, моя команда — и матросы, и офицеры — полностью со мной согласна. Мы, конечно, официально прописаны на Земле, но по службе несколько раз в году оказываемся на Венере. И нам очень не хотелось бы вступать в конфликт со славящимся своей обидчивостью кланом Браунов или их родственниками. Что же до Батта Ли Брауна, то он при всей своей дикарской внешности обладает на Полярном континенте заметным влиянием. В своей же вотчине, на архипелаге Галерты, он сам назначает и меняет представителей власти. А есть еще его брат, Саскачеван, так тот считает Батта беспомощным молокососом…

— Влиянием, говорите? Мистер Браун? — сестра, похоже, призадумалась.

— Я бы сказал, реальной властью. Какая бывает у сильного мужчины в молодом, еще только формирующемся обществе. И потом, мисс Спарлинг, вы летите на Венеру по причине того, что отношения между полами на Земле вывернуты наизнанку. Я вам вот что скажу, Батт Ли Браун — отличная пара, но и у вас нет оснований быть особо разборчивой. Вы, конечно, весьма хороши собой, но приданого за вами не числится, а ваше стремление управлять и подчинять вряд ли найдет понимание в отсталом, патриархальном мире. И, кстати, вряд ли нехватка женщин будет ощущаться на Венере так же остро как раньше: «Мария Кюри» и «Фатима» уже высадили своих пассажирок, а «Мадам Сунь Ятсен» ожидается прибытием в следующем месяце…

Сестра кивнула, открыла дверь и вышла из каюты.

— Будем надеяться, — вздохнул капитан. — Как говаривал мой папаша, мужчине, который умеет держать женщину в узде, да так, чтобы она сама этого не замечала, больше ничего и знать не надо в жизни. Это только я, простак, трачу свои годы в космосе. Да опусти уже руки, сынок.

Мы сели, и я объяснил ему устройство бластера. Он слушал меня с большим интересом. Оказывается, Батт — еще там, в шлюпке, когда они сговаривались, как использовать мой арест в качестве аргумента для сестры — строго-настрого наказал ему не трогать никаких кнопок, а пуще всего кнопку предохранителя. Видно было, как нравится ему держать в руках оружие. Он рассказал мне, что в старые добрые времена капитанам — тогда еще морским капитанам — разрешалось держать в своих каютах оружие, чтобы справляться с бунтами и прочими штуками, которые случались во времена наших предков.

Тут замерцал экран интервизора, и мы включили его. С экрана нам улыбнулась сестра.

— Все в порядке, капитан. Будьте добры, сочетайте нас — не откладывая.

— На чем вы сошлись? — поинтересовался капитан. — Чего вы от него потребовали?

На мгновение полные губы сестрицы сложились в жесткую, тонкую линию — точь-в-точь как у мамы. Но почти сразу же она рассмеялась.

— Мистер Браун обещал сделать меня шерифом архипелага Галерты.

— Я думал, она ограничится округом, — буркнул капитан, пока мы шли по коридорам на гауптвахту. Все двери кают пооткрывались, и пассажирки оживленно шушукались по углам. Сестра вышла навстречу капитану, чтобы обсудить детали церемонии, и я улизнул от них.

Батт сидел, скрестив руки на груди, в уголке гауптвахты. При виде меня он ухмыльнулся.

— Привет, головастик. Ну, как тебе вся эта плескотня?

Я сокрушенно покачал головой.

— Батт, ну зачем вам это? То есть я бы рад с вами породниться, но, блин, зачем вам сестра? — я махнул рукой в сторону толпившихся у дверей пассажирок. Похоже, подружек невесты на свадьбе будет три сотни. — Любая из них прыгала бы от счастья, появись у нее шанс выйти за вас. И с записью в ее паспорте вы вышли бы на свободу. Почему Ив?

— Вот ровно это же говорил мне капитан там, в шлюпке. И я ему сказал то же, что скажу тебе. Я упрямый.