Звено цепи - Маргарита Гуминенко

колени к животу. Сима села рядом, чувствуя себя беспомощной и глупой. Она восемь лет проработала в больнице, но почему-то все её знания в момент испарились. Она не понимала, что с ним и почему нельзя ничего делать. "Что за наркотики? — гадала она. — Что-то незнакомое. Кто эта Люся?.."

Полчаса тянулись долго. Сокольский продолжал дрожать, но позы не менял и кажется, даже задышал ровнее. Несколько раз Сима пыталась окликнуть его, но он не слышал, словно присутствие другого человека позволило ему забыться. Когда раздался настойчивый звонок во входную дверь, Серафима подскочила. Её бросило в жар. Она побежала открывать, позабыв даже посмотреть в "глазок".

В квартиру уверенно ворвалась Инга с объёмистым "дипломатом", а за ней следом — невысокая пожилая женщина с сумкой через плечо.

— Где он? — спросила она, проходя по коридору.

— Идёмте! — позвала её Инга, не обращая внимания на Симу, словно той здесь вообще не было.

Тётя Люся сбросила пальто прямо на пол в комнате и подошла к Сокольскому.

— Это я, Игорёк! — сообщила она. — Бердникова! Слышишь меня? Можешь повернуться? Давай помогу…

Инга подвинула кресло и прямо на нём раскрыла "дипломат". Серафима осталась стоять по другую сторону кровати, не зная, что ей делать и предлагать ли свою помощь, но тётя Люся уже заставила Сокольского повернуться на спину, сдёрнула плед и приступила к осмотру. Первым делом пощупала пульс и отдёрнула рукава рубашки, чтобы посмотреть на его вены. Потом забрала из рук Инги тестер и взяла пробу крови.

— Что кололи, знаешь? — спросила она. — Игорь! Игорь, посмотри на меня! Смотри! Что тебе кололи? Ты знаешь?

Симе казалось, что это бесполезная трата времени, но Сокольский облизал губы и ответил:

— Биагунин.

— Сволочи! — с чувством выругалась тётя Люся и рывком распахнула рубашку на его груди. — Что ещё? Давай, говори! Не спи! Что-то ещё вводили?

— Не знаю…

Он сделал попытку подтянуть колени к животу, но Бердникова не дала, жестом показав Инге, чтобы держала его ноги.

— Игорь! Думай! — потребовала тётя Люся, хлопая его по щекам. — Не спи! Смотри на меня! Узнаёшь? Вспоминай! Что чувствовал?

— Рефлексы… отключаются, — пробормотал он. — Голова… В глазах цветная пила… Легко так, как на небе…

— Скопотрифан, — оценила его бормотание Бердникова. — Следовало ожидать, после биагунина… Скорее всего, это скопотрифан. Инга! Достань синюю коробку.

— Я могу помочь? — спросила Серафима, пока доктор Бердникова заряжала шприц, а Инга пыталась удержать Сокольского на спине. Он будто не контролировал своё тело, хотя соображал, что происходит.

— Так вот ты какая, Серафима? — сказала тётя Люся, не обращая внимание на его рывки. — Будем знакомы! Меня зовут Людмила Кирилловна. Мы с тобой коллеги. Можешь звать меня: тётя Люся. Ты ведь медсестра?

— Да! — Сима с готовностью метнулась к кровати. — Что делать?

— Держи его руку, мне нужно попасть в вену!

Серафима набросилась на него, прижав руку и плечо к кровати, наваливаясь всем весом. Инга поддержала её, вцепившись в Сокольского с другой стороны. Он был слишком сильный даже для двух самоотверженных женщин. Помогла тётя Люся.

— Игорёк! Не дёргайся! — прикрикнула она начальственным тоном. — Замри! Имей совесть! Мы тут порхаем, как три Грации, а ты дерёшься! Либо помоги, либо не мешай! Замри!

Он прикусил губу и вжался затылком в подушку.

— Молодец! Сейчас полегчает, — пообещала тётя Люся, вводя препарат. — Давай, постарайся расслабиться! От того, что ты напрягаешься, лучше не будет.

Прошло не больше десяти секунд. Они стучали у Серафимы в висках и она слышала, как вторит этому стуку тиканье антикварного будильника. Сокольский перестал дёргаться и вытянулся на кровати.

— Вот так! — похвалила тётя Люся и повернулась к Симе. — Молодец, милая! Верю, что ты хорошая медсестра! Теперь я поговорю с этим героем, а вы с Ингой снимите с него лишнюю одежду. Игорёк! Тебя надо перевезти в госпиталь и сделать рентген. Ты весь в гематомах. Боюсь, кроме синяков могут быть и переломы.

— Нет, — осознанно ответил он, валяясь как тряпка и не делая ни малейших попыток помочь Инге и Симе. — Он… калечить не хотел.

— Боюсь даже спрашивать, о ком речь, — призналась тётя Люся, ощупывая его шею и плечи. — А что он хотел? Убить тебя этим зельем?

Он молчал, блуждая взглядом по комнате. Бердникова достала ещё один заряженный шприц и сделала ему укол в плечо.

— Я вызову машину, — сказала она, но Сокольский вдруг осознанно воспротивился.

— Нет! Нельзя! Справлюсь… Вы поможете.

— Вот спасибо! — возмутилась Людмила Кирилловна.

— Сокольский! Это серьёзно, — поддержала её Инга.

— Нельзя! — упорно повторил он, вцепляясь пальцами в покрывало, на котором лежал, будто испугался, что сейчас его потащат в госпиталь силой. — Сейчас нельзя. Придётся объяснять… Всё сорвётся!

— Он всегда такой упёртый, — сказала тётя Люся Серафиме и протянула ей коробку с автоматическим шприцем. — Мне придётся отлучиться в лабораторию. Раз уж этот герой не желает ехать в госпиталь, вам с Инночкой придётся за ним присмотреть, пока я не вернусь. Начнутся судороги — введёте всю дозу внутримышечно. Ничего ему не давать кроме воды! И ту — по паре глотков. К вечеру либо поумнеет, либо оклемается.

— Лишь бы не окочуриться… — пробормотал Сокольский.

Тётя Люся поднялась и пошла к своему брошенному пальто. Сима вскочила её проводить, а в коридоре быстро спросила:

— Кто его так? Вы можете хоть что-то объяснить?

— А он о своей работе ничего не рассказывает? — вопросом ответила Бердникова.

Сима отрицательно покачала головой.

— Тогда и я не скажу, — решила тётя Люся, похлопала Симу по руке и пошла к двери.

Закрыв все замки, Серафима поспешно вернулась в комнату. Инга сидела рядом с Сокольским и держала его руку в своих. Что-то во всей её позе поразило Серафиму, но Инга заметила её, поднялась и отступила.

— Минут двадцать он поспит, — сказала она. — Идём на кухню! У тебя кофе есть?

Серафима сомневалась, глядя на распростёртое под пледом тело.

— Идём! Антидот пока действует, — повторила Берестова и схватила её за руку, потащив за собой. — Сама свалишься, если чего-нибудь не перехватишь.

Сима подчинилась. В кухне Инга принялась шарить по всем полочкам и шкафчикам, мигом отыскала банку с кофе и включила плиту. Глядя ей в спину, Серафима сидела, уронив руки, чувствуя себя окончательно отупевшей. Всё происходило слишком быстро и она никак не успевала опомниться. Только когда Берестова сунула ей в руки кружку с горячим, терпким напитком, Сима встрепенулась и прислушалась.

— Не бойся, я датчик рядом оставила, — сказала ей Инга. — Проснётся — сразу услышим. Пей! Я положила побольше сахара.

Кофе подействовал удивительным образом, вернув способность соображать. Серафима наконец поняла, что за окном совсем светло,