Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Но тело, висящее на двери, — это классика жанра! Как и взрыв дома. Это мой стиль!

— Но зачем впутывать сюда Боба Скотта? Ты же сам говорил, что на тебя подозрение пасть никак не могло.

— Это так, но в каждой драме нужен отрицательный герой. Кроме того, агент Скотт никогда не относился ко мне с должным уважением, когда я работал на Риттера. И он за это заплатил.

— Итак, ты помогаешь брату-наркоману потерять человеческий облик, обезображиваешь его лицо до неузнаваемости, раскармливаешь, а сам при этом худеешь, переезжаешь в Огайо, где вас никто не знает, и меняешься с ним местами. Действительно — настоящая режиссерская работа! Совсем как избирательная кампания Риттера.

— Клайд Риттер был всего лишь средством для достижения цели.

— Понятно. Все дело было не в Клайде Риттере, а в Арнольде Рамсее. У него было нечто, чего ты хотел. И хотел так сильно, что желал ему смерти.

— Я оказал ему услугу. Я знал, что Арнольд ненавидит Риттера. Пик его академической карьеры остался в прошлом. Он катился вниз и ухватился за мое предложение. Я дал ему возможность вновь почувствовать себя настоящим борцом за правоту. Я дал ему возможность войти в историю мучеником, расправившимся с аморальным и отвратительным типом. Что может быть лучше?

— Получение награды, ради которой ты все это затеял. Награды, которую хотел получить тридцать лет назад, когда подставил Рамсея за убийство солдата Национальной гвардии. Но те расчеты не оправдались, как, впрочем, и в случае с убийством Риттера. Даже после смерти Арнольда ты так и не получил того, чего добивался.

Морс посмотрел на Кинга с любопытством:

— Ну-ну, продолжай, пока у тебя получается просто отлично. Так чего я не получил?

— Женщину, которую любил. Регину Рамсей, актрису с необыкновенным талантом. Держу пари, что в свое время она играла в спектаклях, которые ты ставил. И речь не о работе. Ты любил ее. Да вот беда — она любила Арнольда Рамсея.

— Ты близок к истине, агент Кинг. Самое печальное, что я их сам и познакомил. Я встретился с Рамсеем, когда ставил пьесу о борьбе за гражданские права и мне нужен был консультант. Я представить себе не мог, чтобы два таких разных человека… Конечно, он ее не заслуживал! Мы с Региной были чудесной парой, появления которой ждал весь мир. Мы идеально дополняли друг друга и произвели бы настоящий фурор! С ее талантом она стала бы настоящей звездой на Бродвее, поистине легендой!

— И ты тоже!

— Каждому великому импресарио нужна муза. И не забывай — это я открыл и развил в ней талант. Нам не было бы равных! А вместо этого Регина вышла за Рамсея замуж, лишила меня стимула и погасила во мне творческое пламя. Моя карьера закатилась, а с Арнольдом Регина потратила свою жизнь на прозябание в третьеразрядном колледже захудалого городка.

— Но это твоих рук дело. Именно ты разрушил его карьеру! Думаю, твой первоначальный план был таким: представить Рамсея виновным, чтобы Регина его разлюбила, а потом появиться как рыцарь на белом коне, с помощью своего отца адвоката спасти его и получить Регину в награду. Совсем как в кино.

Морс скривил губы.

— Все верно. Только этот сценарий не сработал.

— И тогда ты стал ждать другого подходящего случая.

Морс кивнул и улыбнулся:

— Я очень терпеливый человек. Когда Риттер объявил о своем участии в президентской гонке, я понял, что настал мой час.

— А почему бы просто не убить своего соперника?

— И в чем здесь изюминка? В чем драма? Я же говорил, что предпочитаю действовать в своем стиле. Кроме того, если бы я так поступил, то Регина любила бы его еще сильнее. Да, я хотел убить Арнольда Рамсея, но не так, чтобы Регина оплакивала его. Мне было нужно, чтобы она чувствовала к нему омерзение. Тогда мы смогли бы снова стать командой. Конечно, Регина тогда уже не была так молода, но талант… Талант остается на всю жизнь. Мы все еще могли совершить чудо. Я это знал.

— И твоей следующей великой постановкой стало убийство Риттера.

— Вообще-то Арнольд согласился на удивление быстро. С Региной они вместе больше не жили, но я знал, что она продолжает его любить. Теперь настало время показать ей, что из благородного борца за справедливость, за которого она вышла замуж, он превратился в сумасшедшего убийцу. На протяжении ряда лет мы не раз тайно встречались с Арнольдом. Я помогал им деньгами в трудное время. Он видел во мне друга. Я напомнил ему о славном прошлом, когда он пытался переделать мир, призвал его снова стать героем. А когда сказал, что собираюсь к нему присоединиться и что Регина будет им гордиться, Арнольд капитулировал. И все прошло как по маслу.

— За исключением одного: скорбящая вдова снова тебя отвергла. Только на сей раз удар был намного болезненней, потому что она просто не любила тебя. — Кинг бросил на Морса испытующий взгляд: — А потом Регина совершила самоубийство. Или не совершала?

— Она снова собралась замуж. За человека, на редкость похожего на Арнольда Рамсея.

— Тристана Конта.

— Наверное, у Регины был какой-то испорченный ген, тянувший ее к таким вот никчемным людишкам. Я начал понимать, что ошибся в ней: моя звезда не была тем совершенством, за которое я ее принимал. Но я слишком долго добивался любви Регины, чтобы отдать ее другому.

— И ты убил ее.

— Я предпочитаю выразиться иначе: я позволил ей воссоединиться со своим жалким мужем.

— А теперь мы подошли к Бруно.

— Дело в том, агент Кинг, что в великой пьесе не может быть меньше трех актов. Первым был солдат Национальной гвардии, вторым — Риттер.

— А сейчас разыгрывается заключительный акт: Бруно и я. Но почему? Регина мертва. Зачем тебе все это нужно сейчас?

— Агент Кинг, тебе явно недостает видения, чтобы понять, что именно здесь разыгрывается.

— Извини, Сид, я очень приземленный человек. Кстати, я больше не работаю на Секретную службу, так что обращение «агент» уже не актуально.

— Нет, сегодня ты снова агент Секретной службы.

— Ну а ты, Морс, — опасный сумасшедший. И когда все это закончится, я позабочусь, чтобы ты воссоединился со своим братом, которому сможешь бросать теннисные мячики.

Морс навел дуло пистолета на голову Шона:

— Я объясню, что тебе предстоит сделать. Когда часы покажут десять тридцать, ты встанешь за ограждение. Обо всем остальном я позаботился. В этом спектакле тебе отведена очень важная роль. И я уверен, что ты меня понимаешь. Желаю удачи в ее исполнении, хоть она