Коварь - Тимур Рымжанов

события я думаю о том, что не будь меня в это время и в этом месте, все могло бы пойти не так. Но вот лучше от этого будет или хуже, мне не известно. Ты хотел бы изменить тот мир, в котором ты жил? Сделать его более светлым, чистым, добрым?

— Боюсь, что это невозможно. Со мной или без меня он останется таким каким и должен.

— Нет. К сожалению, это не так. У нас есть возможность избавить известную нам с тобой историю от ужасов инквизиции, от безумных тиранов. От голода, от множества болезней. И ты сам яркий пример такого отчаянного рвения. Ты собственными руками лишил историю Батыя. Лишил Золотую орду ее столицы. А скольких князей ты погубил? Сколько технологий раньше срока внедрил, не спрашивая разрешения⁉ Ты был уверен, что так будет правильно. Но ты понятия не имеешь, чем все это обернется в далеком будущем. Ведь так?

— Я тебя не очень понимаю. У тебя имелось много времени поразмыслить над всем этим, а я как-то еще не успел, знаешь ли.

— Пойми Артур! Каждый твой чих, каждое действие с самого первого дня что ты провел в прошлом, все дальше отбрасывает от того мира к которому мы привыкли. Бросая в толпу осаждающих крепость воинов осколочную гранату, ты, возможно, обрекаешь на мучительную смерть своего далекого предка. Это парадокс, который должен был нас уничтожить, но почему-то этого не произошло. И я до сих пор не смогла понять почему.

— Кажется, я догадался. Ты думаешь о том, что, вернувшись в свое время, ты найдешь его измененным настолько, что оно будет не лучше нынешнего.

— Знаешь, я готова вернуться в какое угодно время, но только не в то где я родилась. Лишь здесь в архаичном и диком средневековье я, наконец-то, поняла, что такое настоящая свобода. Что значит жить и дышать полной грудью. Наши с тобой эпохи не так далеки друг от друга. Я думала, что ты сможешь понять.

— Я понимаю. Поверь. Ты хочешь сказать, что стоит мне только набрать заветную комбинацию, так сразу умная машина выбросит меня в тот день и час, из которого я вывалился. Возможно, даже обновленным и омоложенным. Маловероятно, но вдруг там ничего не изменилось. Но никто кроме меня не будет знать об этом. Где я был двадцать лет, а ты так все шестьсот. Нам никто не поверит. Над нами станут смеяться как над умалишенными, и мы с тобой взвоем от тоски. От того что сделали этот неправильный выбор. Это ты хочешь мне сказать?

— Нас с тобой больше не будет. И выть как волки на луну мы будем отдельно друг от друга примерно на сто с лишним лет. Вот о чем я хочу сказать. Пойми наконец! Отдельно, значит не вместе! На этой чертовой базе есть все, о чем только можно мечтать. Здесь можно обитать столетиями ни в чем себе не отказывая. Так зачем менять все это на короткую и невзрачную жизнь? Это право выбора. Вот поэтому здесь нет ни каких тайных кодов и шифров. Нет ни каких скрытых уровней или недоступных технологий. Все в открытом доступе, если ты сможешь этим воспользоваться — бери. Хочешь ядерную бомбу? Их в красном зале штук десять не меньше, разного типа. Пара точечных взрывов и вся история планеты встанет с ног на голову! Щелкни пальцами, как ты любишь говорить, и одна из мировых религий канет в лету. Бац и нет больше ислама, или христианства вместе с Ватиканом. И ты все еще хочешь домой, в свое время? К своей кузнице, к своим смешным житейским проблемам? В голубом ангаре, например, стоит гравимашина, через две комнаты отсюда. Многим более навороченная, чем те что строились в мое время. Минут двадцать лету, и ты уже на другом континенте. Здесь сотни тысяч тонн оборудования способного превратить планету в благоухающий рай уже через пару сотен лет. Но зачем? Чтобы под давлением услужливых технологий и тотального контроля превратить людей в бездумных животных? В оцифрованный скот⁈ Я не хочу такого будущего! С таким же трепетом в сердце, как и у тебя, я когда-то вошла в это бункер, скрытый под горой. Я думала, что нашла ответы на все вопросы. Но время, проведенное здесь, заставило многое переосмыслить все что со мной происходит.

— Что же это за мир, в который ты так отчаянно боишься вернуться?

— Долго рассказывать, — ответила Оля, впервые за весь этот долгий разговор, обернувшись ко мне лицом.

— А у нас что, мало времени?

— Если сравнивать, то в своем мире я прожила совсем немного. Некоторые события сейчас даже не вспомню. Да и не хочу вспоминать, если честно. Единственное что глубоко врезалось в память, так это постоянные запреты. Немыслимый свод ограничений и правил. Мир, в котором я жила, был поделен надвое. На два полярных, совершенно не схожих между собой общества. С юных лет мне говорили о моей исключительности, избранности. А всего-то пометили электронным маркером. Один социальный класс составляли «меченные». Я и мои родители были именно из этого класса. Образно говоря, мы жили в совершенно прозрачном обществе. На виду у всех. Представь, что каждое твое действие, каждый шаг контролируется и записывается. Ты свободен, можешь делать что хочешь в рамках закона, но должен помнить, что наблюдение не прекращается ни на секунду. Работай, отдыхай, веселись — все что угодно. У тебя льготы по налогам, у тебя иммунитет от полицейского преследования, у тебя жизнь в законе. Про тебя знают все вплоть до того, как часто ты посещал туалет и с каким результатом. Правду сказать, мне даже не пришлось привыкать к такой жизни, родилась и выросла в этом обществе и потому все происходящее считала абсолютной нормой.

— Образно говоря, ты жила в большом, электронном концлагере, — попытался я вставить свое собственное виденье ситуации.

— Можно сказать и так, — согласилась она, но добавила. — Концлагерь — это очень громко сказано. Права и возможности обладателя электронного маркера были весьма обширны. Единственное условие — соблюдать закон. Не нарушать принятых в этом обществе норм и правил. Это не сложно, если привыкнуть и смириться. Но были и свободные люди. Если бы я не интересовалось специально их жизнью, то так бы себе и думала, что это отбросы общества не способные жить цивилизованно. Но я была любопытной девочкой, и выяснила для себя, что жизнь людей, не помеченных электронным кодом в корне отличается от той к которой привыкли в моем окружении.