Коварь - Тимур Рымжанов

размышляла о тех действиях, что были совершены тобой и мной. И могу сказать только одно. Все что сделано уже не вернешь, не изменишь.

— Может, тогда просто перестанем напрягаться на этот счет? Мы живем не своей жизнью. Нас здесь вообще не должно быть. Может именно это главная ошибка?

— Поживем — увидим, — ухмыльнулась Ольга, накидывая на голову широкий капюшон.

Веланд и Сурт о чем-то тихо шептались. В какой-то момент судя по их напряженным взглядам, я стал догадываться что парнишка переводчик не так прост. Он талантливый малый, знает много языков, схватывает налету. Не удивительно, что за такой долгий срок, что мы были в пути от Рязанских земель он смог научиться хоть частично, понимать нашу с Ольгой речь. Ведь в общих чертах, в построении предложений все схоже. Пусть он не знает значения некоторых слов, но это все равно позволит ему понимать общий смысл всего сказанного.

Во время одного из привалов я воспользовался моментом и попытался подвигнуть Сурта на откровенный разговор. Парнишка долго отмалчивался, прятал глаза, но потом все же выдал:

— Я не смею вмешиваться в дела Высоких.

— Высоких? — удивился я?

— Ну, ведающих, — поправился Сурт, тщательно подбирая слова. — Я смертный и мое дело служить. И я горд тем, что служу Высоким.

— Интересный расклад получается. Выходит, так, что ты просто принял все на веру? Тебе сказали, что твоя госпожа ведьма, и ты поверил. Тебе сказали, что я волк-оборотень, колдун, и ты проглотил без всяких «но».

— Я вижу, — ответил Сурт немного смущенно. — По дороге в ваши земли, мы просили ночлега по дворам смердов. В одном доме встретили вдову, которая оказалась больна. Ее дети обессилили от голода, да и сама женщина еле волочила ноги. Тогда госпожа отправилась ночью в лес никого из нас с собой не взяв. Она вернулась под утро с двумя зайцами и пучком трав и мхов. А ведь у нее с собой даже оружия не было. Зайцев она приготовила на обед, а из трав сделал волшебное зелье, которое вернуло жизнь несчастной вдове и ее детям. Я видел это. Всю неделю пока госпожа выхаживала вдову Веланд и Рох ходили на охоту, добыли много дичи и рыбы. Набрали припасов. Что-то обменяли на зерно и овощи.

— А было так, — вмешался в разговор Веланд, которому язык давался не так легко, как Сурту, — что мы встретили нищих на дороге, которые были так же больны и убоги. С ними еще женщины и дети. И госпожа приказала убить всех. Убить и сжечь. Да так чтоб даже кости сгорели…

— У вдовы была банальная простуда, — вставила Ольга свое пояснение в затянувшийся рассказ. — Отвары некоторых мхов, весьма активные антибиотики. Высушенная лягушачья кожа тоже сильное средство. А вот бедняги на большой дороге оказались чумные. Причем все, даже маленькие дети. И не думай Артур, что я просто отдала приказ убить несчастных. Я сама стреляла из лука.

— На твоем месте я бы поступил так же. Меня не удивить подобными историями. Ты молодец, взяла на себя такую ответственность…

— Вот поэтому я называю вас Высокими, — закончил Сурт, подкладывая ветки в жаркий огонь. — И буду служить вам принимая на веру все что вы делаете.

После этой беседы я старался больше не теребить воспоминания о прошлом. Видно, что и в жизни Оли и в моей случалось множество самых разных, противоречивых эпизодов. Мы знаем об этом, не должны этого забывать, но не останавливаться. Продолжать жить так, как нам подсказывает совесть.

Из этого ущелья гору Медвежий нос видно очень хорошо. С виду ничем не примечательная, одна из многих. Гора как гора. Место конечно глухое. С каждым днем у меня все больше складывалось впечатление, что я вообще не на Земле, а на кой-то другой, неизвестной планете. Мы остановились возле жилища Олва Лесовика. Лачуга у него немного странная. На первый взгляд ужасно похожа на обычную ярангу, или вигвам, вот только сделана она была из бревен. Самого шамана в ней не оказалось. На двери Веланд обнаружил амулет оберегающий дом от диких зверей и воров. Мы посмеялись над этим суеверием, но в дом все же входить не стали. Устроились лагерем неподалеку. Несколько раз в день Веланд поднимался на взгорье и трубил в большой рог, подавая сигнал на всю округу. Оказалось, что так было принято в здешних краях, если хочешь привлечь чье-то внимание. Обычно, как сказал мне сам Веланд, местные ходят так тихо и незаметно, что только они сами могут прочесть следы друг друга. А уж чужакам вроде нас это вовсе не под силу. Низкий, баритон трубящего по утрам рога еще больше убеждал меня в нереальности всего происходящего.

На третий день настойчивых призывов шаман все-таки появился. Вошел в ущелье вниз по ручью, опираясь на массивный резной посох. Меня старик не узнал. Не удивительно, последний раз, когда мы с ним виделись, мне было почти сорок пять. К Ольге тоже долго присматривался, но вскоре все ж таки кивнул в знак согласия с тем, что прежде они встречались. К Веланду и Сурту отнесся спокойно. После того как мы вручили ему припасенные подарки, шаман чуть оттаял. Стал более общителен, и даже попытался распушить хвост перед Ольгой, но перехватив мой недовольный взгляд, тут же умерил пыл. С огромным интересом старик выслушал Ольгин рассказ о том, как опозорился прежний король, как сбежал во время поединка. С одобрением принял весть о возвращении законных наследников, которых он лично не знал, но слышал когда-то. Вообще я понял, что старик с большей радостью вспоминал прошлое, чем говорил о настоящем.

— Северяне говорят, что Медвежий нос могила Магни, — хрипел старик Олав, хлебая медовую брагу. — У них, что ни гора, так обязательно могила какого-нибудь героя или беса. Судить по их россказням, так тамошние храбрецы да злодеи все как один вымерли, перебив друг друга.

— Магни это кто? — спросил я Ольгу, которая похоже сама была весьма удивлена таким откровением старика.

— Считается, что Магни был сыном Тора. Но я была уверена, что он жив. Ну, то есть не жив, а в Асгарде вместе с прочими. Проще говоря, тот кто похоронен истинным обрядом, на ветру, в огне, тот был достоин и находится в чертоге богов. А вот если о ком-то, в том числе сыне бога говорят, что он похоронен в земле, то следует это понимать, как временную меру.

— Извини, я не очень понимаю.

— Ну, похоронить в землю, это значит отложить на время, до нужного срока.