Коварь - Тимур Рымжанов

удивляться, если потом появляются бродячие псы. Ольга права. Им было наплевать, кто и какие громовые руны начертал на древних камнях и проклятых камертонах. Они просто выживали, как могли. Если начинаешь игру не зная правил, то шанс на выигрыш не велик. Тут выбор прост — или придумывай правила, или не играй.

Глава 29

— Опять лошади! — взмолился я, закатывая глаза. — Опять верховая езда! Да сколько ж можно⁉

— Ты сам торопишь! — ответила Ольга, чуть повышая тон. — Так что терпи. Пешком мы в эту глушь месяц тащиться придется и это при самом хорошем раскладе. А по здешним меркам месяц, это очень много поверь. Холода быстро на голову сваливаются, так что обернуться не успеешь.

— Припасы в дорогу, оружие, товары какие-то для лопарей, — бубнил Веланд, почесывая косматую бороду, — я все это на загривке не понесу.

— Ладно! Лошади, так лошади, другого транспорта все равно нет.

— Зря беспокоишься, — успокоила Ольга, — можем даже седел с собой не брать, места там очень труднопроходимые, так что все равно пешком большую часть дороги по болотам да тайге.

— Да я просто устал уже от этих сборов! Мы, убегая из Змеигорки быстрей собрались чем теперь. Вторую неделю тюки пакуем. На кой черт нам все это сдалось⁉

— Там у местных припасами в дорогу не разживешься. Ни лошадей, ни мастерских, случись что, не сыщешь. Даже лошадь подковать будет негде. Это тебе не Новгородская ярмарка или закрома московского князя. Дальше на север глушь, где даже тропинок нет.

— Да понял я уже.

Ольга сдерживала ехидную улыбку. Веланд и Рох недоуменно насупились. Они всегда напрягались, как и толмач Сурт, когда мы с Ольгой говорили на непонятном им языке. И вроде бы звучит похоже, и слова некоторые знакомые, а все равно каша получается. Могу себе представить, что за кавардак творится у них в головах. Раньше были слугами одной ведьмы, а тут еще и колдун затесался, да такой же чудной.

Скосарь Чернорук сидел на крыльце, наблюдая за нашей суетой и сборами. Я попросил Ольгу поселить воеводу в наш дом, чтобы присмотрел. На самом деле старый вояка был совсем плох. Годы и ранения брали свое. Старик хорохорился, пыжился, но я-то видел, как ему трудно даже верхом на лошадь сесть.

— Трудный год выдался, — бубнил Скосарь, грея за пазухой механическую руку. — Стольких дорог натерпелись, стольких битв. Благослови бог эту землю, если в мире и покое к праотцам отойду.

— Ты не раскисай, старая развалина, — пригрозил я воеводе, — ты мне еще пригодишься, никто тебя со счетов не сбрасывает.

— Братья-то как ладно за крепость взялись. Да спорно и скоро у них все, — продолжал бухтеть Скосарь как бы, не слыша меня. — Рвы углубили, насыпь ставят. Фундамент под стены заложить хотят еще до зимы. Твоей казны батюшка им надолго не хватит, уж шибко размахнулись.

— Не хватит, соседей пограбят. Ульвахам, два дня верхом скакал, когда Мартынка с пьяных глаз ему дозволил взять удел, сколько верхом без сна осилит, столько и возьмет. Вот морской волк ему и станет добытчиком. Они дома Чернорук. Это их земля, их края и здесь они свои.

— Были б силы, князь, с тобой бы пошел, да боюсь обузой в дороге дальней стану. Не серчай, стар я уже.

— Вот вернусь, сварю тебе зелье, чтоб омолодить тебя старого вояку. А пока сил набирайся, да смотри за нашим хозяйством. Соседей не обижай, да девок местных не порть. А то я твою натуру знаю. Все брюзжишь, что стар да немощен. А как с глаз долой — так по девкам!

Не хотелось мне оставлять в одиночестве загрустившего Скосаря. Но ехать было просто необходимо. Да верхом, да по болотам и непролазной тайге, но покуда я не осмотрю все собственными глазами, не увижу этих древних камней, я спать спокойно не смогу. Не припомню что-то прежде за собой такого неудержимого азарта и желания разобраться в мелочах. Осколок камня с надписями провисел над троном королей не одну сотню лет. Что-то за это время могло значительно поменяться. Но я просто обязан решить для себя эту задачу. Ведь не бывает сложных технологий ради них самих. Все делается для какой-то цели. Вот и эти камертоны, как заноза в пятке не дают покоя. А тут вроде бы стою перед глухой стеной и чувствую, что истина где-то рядом.

— К вечеру выйдем к Плешивому нагорью. Там много уютных мест, много где можно встать на ночлег, — заявила Ольга, разглядывая редкий лес на севере. — Но боюсь, в дороге нас непогода застанет. С моря шторм идет, так что нам лучше поторопиться.

Выдвинулись как обычно с опозданием. Терпеть не могу ситуации, когда о чем-то вспоминают в последний момент и сборы затягиваются еще как минимум на час, а то и больше. Восемь лошадей и четверо путешественников. На каждого одна запасная лошадь, везущая припасы и товары в дорогу. Сурт сам попросил, чтобы его взяли с собой. Он даже готов был всю дорогу везти осколок камня, который мы забрали из тронного зала. Веланд оставил на брата Роха свою семью и последовал за госпожой. Однажды Ольга рассказала мне, что Веланд и Рох ей как приемные сыновья. Она нашла их в разграбленной деревне, на побережье, и вынесла еще грудными младенцами в безопасное место. Так что крепыш Веланд от ведьмы не отойдет ни на шаг, особенно в таком опасном и далеком пути.

Взобравшись на то самое Плешивое нагорье, решили не останавливаться. Белые ночи уже миновали, и солнце пряталось за горизонт, но вечера все еще были длинные и мы могли пройти какое-то расстояние по знакомым землям, не опасаясь заблудиться.

И все-таки я слишком быстро привык к суровости этого края. Можно сказать, даже смирился, как с неизбежностью. Мещерские земли в сравнении с этими были куда как уютней. Там чувствовалась какая-то живая атмосфера, близость людей. А здесь лишь холодный и темный лес, дикая природа и ты как пришелец на чужой планете. Вот никак не мог отделаться от этого ощущения.

Ольга пыталась подробно рассказать мне все, что они смогли выяснить в отношении камертонов, или ключей. Сумма знаний складывалась не большой. Выяснилось, что ключи уникальны, хоть и схожие по конструкции и внешнему виду. Надписи на ключах составлены из неизвестных, как называла их Ольга, проторунических знаков, прочесть которые так и не удалось. Некоторые громовые руны повторялись, иные знаки особенные и не встречались больше нигде, кроме как на том самом камне, который мы