Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

вместе, кучкой, где-нибудь в отдалении, чтобы потом их можно было срезать и поставить в гостиной — получится великолепный букет. Но можно и высадить вдоль прямой тропинки, ведущей от калитки к дому, где ими будут восхищаться приходящие в дом гости. Помимо всего прочего, там они будут способствовать развитию художественного вкуса посыльных из мясных и бакалейных лавок, доставляющих на дом какую-нибудь баранью ногу или ящик с овощами.

В четыре часа Таппенс поставила на кухонный стол коричневый чайник со свежей крепкой заваркой, сахарницу с кусковым сахаром, кувшинчик с молоком и позвала Айзека, чтобы тот подкрепился перед уходом. Потом пошла искать Томми.

«Заснул, верно, где-нибудь», — подумала она, переходя из одной комнаты в другую. Она обрадовалась, увидев голову, торчащую из зловещей ямы на лестничной площадке.

— Здесь я закончил, мэм, теперь можно не беспокоиться. Все в порядке, — сообщил ей электрик, заверив, что на следующее утро начнет работать в другой части дома.

— Очень надеюсь, что вы действительно появитесь, — сказала Таппенс и добавила: — Вы случайно не знаете, где мистер Бересфорд?

— Вы имеете в виду вашего мужа? Он, мне кажется, наверху. Там что-то упало. Да, и что-то довольно тяжелое. Скорее всего, книги.

— Книги! — воскликнула Таппенс. — Ну, знаете!

Электрик удалился в свой подземный мир под проходом, а Таппенс отправилась на чердак, превращенный в еще одну библиотеку, специально для детских книг.

Томми сидел на верхней ступеньке невысокой лестницы. Вокруг него на полу лежало несколько книг, тогда как на полках зияли пустые места.

— Вот ты где, — сказала Таппенс, — а еще уверял, что тебе все это неинтересно. Сидишь себе и почитываешь. Все мне тут разорил, а я-то старалась аккуратно расставить эти книги.

— Прости меня, пожалуйста, — сказал Томми. — Просто мне захотелось кое-что посмотреть.

— Тебе не попались еще какие-нибудь книги с подчеркнутыми словами?

— Нет. Ничего такого не попадалось.

— Вот досада! — огорчилась Таппенс.

— Это, верно, была работа Александра, мастера Александра Паркинсона.

— Верно, — сказала Таппенс. — Один из Паркинсонов. Из этих многочисленных Паркинсонов.

— Он представляется мне довольно ленивым мальчишкой, хотя, конечно, ему пришлось как следует потрудиться, чтобы подчеркнуть все эти слова. Однако здесь больше нет никакой информации о Джорданах, — сказал Томми.

— Я спрашивала старого Айзека. Он многих знает в этих краях и уверяет, что не помнит никаких Джорданов.

— Что ты собираешься делать с бронзовой лампой, которая стоит возле входной двери?

— Хочу отправить ее на распродажу «Белый слон»[165].

— Почему это?

— Знаешь, она меня всегда раздражала. Мы ведь купили ее где-то за границей, верно?

— Да, не могу понять, зачем мы ее купили, должно быть, просто сошли с ума. Тебе она никогда не нравилась, ты говорила, что ненавидишь ее. Ну что же, я согласен: ее нужно продать. Она к тому же страшно тяжелая.

— А вот мисс Сандерс ужасно обрадовалась, когда я сказала, что лампу можно забрать, и уже готова была тащить ее на себе, но я сказала, что привезу ее на машине. Мы как раз сегодня должны все туда отвезти.

— Я сам отвезу, если хочешь.

— Нет, я сама, а еще лучше, если мы сделаем это вместе.

— Отлично, — сказал Томми. — Поеду с тобой в качестве грузчика.

— Думаю, там кто-нибудь найдется, чтобы таскать тяжелые вещи, — сказала Таппенс.

— Может, найдется, а может, и нет. Не хватай, а то испачкаешься.

— Ну ладно, — согласилась Таппенс.

— Ты ведь не просто так решила поехать, у тебя есть на то причина, разве не так? — спросил Томми.

— Ну, мне просто захотелось поболтать немного с людьми.

— Никогда не знаешь, что у тебя на уме, Таппенс, но, судя по тому, как у тебя блестят глаза, я вижу, ты определенно что-то затеяла.

— Только раньше выведи Ганнибала погулять. Я не могу взять его с собой на эту распродажу. Не хочется потом разнимать собачьи драки.

— Ладно. Пойдем гулять, Ганнибал?

Ганнибал, по своему обыкновению, отреагировал немедленно. Ошибиться в его реакциях — положительных или отрицательных — было невозможно. Он вилял хвостом, изгибался всем телом, поднимал то одну, то другую лапу, терся о ноги Томми.

«Правильно, — говорил, очевидно, он, — для того ты и существуешь, мой верный раб. Мы с тобой отлично прогуляемся по улице. Надеюсь, там будет что понюхать».

— Пошли, — сказал Томми. — Веди меня, только не выбегай на дорогу, как ты это сделал в прошлый раз. Чуть было не угодил под этот ужасный контейнеровоз.

Ганнибал посмотрел на хозяина с явным укором, словно говоря: «Я всегда был хорошей собакой. Всегда слушался и делал то, что мне велят». Сколь бы фальшивым ни было это заявление, оно частенько обманывало даже тех, кто находился с Ганнибалом в самом тесном контакте.

Томми отнес бронзовую лампу в машину, ворча по поводу ее тяжести. Таппенс уехала на машине. Убедившись в том, что машина завернула за угол, он прикрепил поводок к ошейнику собаки и вывел ее на улицу. Свернув в переулок, ведущий к церкви, он отцепил поводок, поскольку там не было почти никакого движения. Ганнибал по достоинству оценил это благо и принялся старательно обнюхивать и обследовать каждый пучок травы, пробивавшийся в щели между стеной и примыкающим к ней вплотную тротуаром. Если попробовать выразить словами то, что он в эти минуты испытывал, то, скорее всего, получилось бы следующее: «Великолепно! Такой густой запах! Большая, должно быть, собака. Верно, тот самый мерзкий эльзасец. — Глухой рык. — Терпеть не могу эльзасцев. Если увижу того, кто меня однажды цапнул, непременно вздую, и как следует. Ах! Превосходно! Великолепно! Такая прелестная маленькая сука. Да, оч-чень хотелось бы с ней встретиться. Интересно, где она живет? Может, где-нибудь поблизости. Думаю, ее выводят из этого дома. Не зайти ли?»

— Ко мне, Ганнибал, нельзя заходить во двор, — позвал собаку Томми. — Это не твой дом, зачем же туда соваться?

Ганнибал сделал вид, что не слышит.

— Ганнибал!

Пес с удвоенной скоростью бросился к черному ходу, ведущему в кухню.

— Ганнибал! — крикнул Томми. — Ты меня слышишь?

«Слышу ли я тебя, хозяин? — мысленно отозвался Ганнибал. — Разве ты меня звал? О да, конечно».

До его ушей донесся громкий лай из-за закрытой двери кухни. Пес бросился назад, к спасительным ногам хозяина, и несколько шагов послушно следовал за ним.

— Хороший мальчик, — похвалил его Томми.

«Я и есть хороший мальчик, разве не так? — отозвался Ганнибал. — Как только потребуется моя помощь, нужно будет тебя защитить, я тут как тут, рядом с тобой».

Они подошли к боковой калитке церкви, которая вела на кладбище. Ганнибал, который обладал поразительной способностью меняться в росте, превращаясь, когда это было необходимо,