Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

учтиво поклонившись, поздоровался Лоам ар Оршен, «не заметив», что король не одет. Через миг его примеру последовал и Кауф ар Алвери.

— Для кого доброе, а для кого и не очень! — неприветливо отозвался Похотливый Старикашка и повелительным жестом приказал мужчинам присаживаться. Само собой, в кресла с «начинкой». А когда те опустили седалища на сидения, а руки на подлокотники, недобро усмехнулся:

— Последнее время мне кажется, что вы тратите свое время и мои деньги просто так! Возьмем, к примеру, наши отношения с королевством Маллор. Нерешенных проблем столько, что устанешь перечислять: до сих пор не придуманы и документально не подтверждены те основания, которые бы позволили нам наложить десницу на два спорных куска их приграничной территории. Не решена проблема с их ввозными пошлинами, из-за которых наши купцы ежедневно несут убытки. Не найдена и не подготовлена девушка, которую можно было бы подвести к Зейну в качестве новой фаворитки. Не решена проблема с Нейлом ар Эвис. Не восстановлена сеть осведомителей в королевском дворце и так далее. В общем, мне это надоело. Поэтому я хочу получить объяснения. Только не голословные, как обычно, а вполне конкретные: описание проблемы, имена тех, кто ею занимается и кто несет ответственность за возможный провал, достигнутые успехи, суммы, которые уже потрачены на ее решение и которые еще потребуются…

— Будет сделано, ваше величество! — пообещал Тихоня.

— «Сделано»? — переспросил король, и взбесился: — Я не собираюсь ждать, пока толпа бездельников, на которых вы ежемесячно тратите тысячи золотых из моей казны, подготовят очередные никому не нужные бумажки! Рассказывайте здесь и сейчас, или я посажу на ваши места тех, у кого нет проблем с памятью!

Несмотря на полученный разнос, сановники не спешили раскрывать свои тайны. Поэтому первое время старались то унять гнев короля, то перенаправить его на кого-нибудь еще, то отвлечь верховного сюзерена важными новостями или «забавными слухами». Только у них ничего не получалось — Гевер не собирался успокаиваться, не забывал о теме разговора и не позволял себя отвлечь. Мало того, когда король окончательно взбесился и пообещал, что еще одно упоминание о «забавном слухе», и оба сановника отправятся в пыточные подвалы, мужчины поняли, что Гленн уперся в рогатину[1]. И кольца за четыре рассказали ему большую часть того, что мне хотелось знать.

Увы, в какой-то момент Амси сообщила о том, что ар Койрены вот-вот выедут из дому, и я был вынужден прервать столь содержательную беседу — активировал с помощью комма «начинку» обеих кресел, встал с подлокотника и прошел сквозь иллюзорную пелену:

— Говорят, вы искали тех, в ком пробудилась кровь Ушедших? Что ж, могу вас порадовать: вы меня нашли! И очень здорово удивили. Нет, я удивлен не вашими успехами, а тем, что такое важное дело доверили недоумкам, не способным оценить последствия собственных поступков! Объясню для особо тупых: зачем злить человека, который, по вашим же представлениям, смог получить способности, которым вам так не хватает? Ведь он может обидеться и применить эти самые способности против вас!

— Насколько я понимаю, вы — Нейл ар Эвис? — спросил король, выполняя вложенную в сознание программу.

— Он самый! — кивнул я.

— А чего это они молчат? — спросил самодержец, мотнув головой в сторону сановников.

— Состояние, в котором они пребывают, называется параличом! — объяснил я. Естественно, не Гленну, а ар Оршену и ар Алвери. — Они все видят, все слышат, все чувствуют, просто не могут пошевелиться. Как их парализовало? Да очень просто: под сидениями их кресел установлен Лурдский Шип. Почти такой же, как те, которые по приказу Ассаша ар Ремира закрепили под седлами моего коня и лошадей моих супруг и вассалов.

— Нет, яда на этих иглах нет! — почувствовав ужас в эмоциях Тихони, усмехнулся я. — Но есть приличные зазубрины. Такие, как на гарпунах. Поэтому быстро встать не получится даже в том случае, если паралич вдруг пройдет. Так что вам придется выслушать все то, что я собираюсь сказать. А сказать я планирую многое. Например, хочу напомнить о том, что со дня смерти моего отца очень-очень не люблю отравителей. Сообщить, что со вчерашнего дня возненавидел тех, кто использует Гнев Ати и армейские подавители Ушедших. И сказать, что намерен взять с каждого из вас болью за боль. К сожалению, я ограничен во времени, поэтому дать вам ощутить все то, что стоило бы, не смогу. И ограничусь тем, что позволю лично оценить все прелести пути, по которому вы вынудили пройти двоих моих вассалов…

Когда я достал из кармана перстень с рубином, у начальника Посольского приказа чуть не остановилось сердце. Пришлось успокаивать:

— Знакомый камушек, правда? Так вот, бояться его не надо — сегодня в нем не яд, а противоядие! Когда я вас поцарапаю, вы снова сможете самостоятельно двигаться. Кстати, чуть не забыл — у меня есть еще один перстень. Родовой. Снятый с трупа арра Озмера ар Алвери…

Эмоции арра Кауфа обожгли запредельной ненавистью. И, тем самым, доставили несказанное удовольствие. А когда он увидел мою счастливую улыбку и неимоверным усилием воли вернул себе способность соображать, я накинул на него угольно-черную петельку начал вколачивать в сознание свою волю:

— Единственное желание, которое у тебя есть — это желание убивать! Ты не чувствуешь ни страха, ни сомнений, ни боли. Как только ты ощутишь прикосновение к затылку, так сразу же выхватишь родовой кинжал, бросишься вперед и будешь бить того, кого нащупаешь, пока хватит сил…

Когда это же самое услышал и Лоам ар Оршен, я повернулся к иллюзорной пелене:

— Найта, дорогая, ты бы не могла мне немножечко помочь?

— Для тебя все, что угодно, дорогой! — чарующим голоском отозвалась Дарующая и, «возникнув из воздуха», подошла поближе. — Что я должна сделать?

— Я хочу, чтобы они ослепли и оглохли!

Ее эмоции тут же полыхнули пониманием и мстительным удовлетворением. А голос и эмоции задрожали от злого предвкушения:

— Так же, как Фиддин и Дитт? О-о-о, это я сделаю с невероятным удовольствием…

…Из дворца Гевера седьмого, Гленна, мы ушли, забрав с собой все снаряжение, включая Лурдские Шипы, и оставив в королевской спальне лишь самого самодержца, два страшно изуродованных трупа и крошечную камеру. Сначала прыгнули на остров, где ополоснулись, высушили волосы и переоделись, а затем отправились домой.

Троица моих супруг, ожидавшая нашего появления в спальне, полыхнула дикой смесью из облегчения, радости, любви и легкой