Жизнь и смерть величайшего биржевого спекулянта - Ричард Смиттен

В Чикаго Ливермор пережил глубокий эмоциональный срыв и сильную депрессию. Он изучал свой журнал сделок и впадал все в больший и больший ступор. Его последние операции после фиаско с хлопком были ошибочны, почти так же как у любого другого трейдера. Он заключал сделки неистово как азартный игрок, даже хуже, чем в юности. Его уверенность исчезла; он не мог восстановить душевное равновесие. Только за год до этого в своей брокерской конторе он мог легко заключать сделки по линии в 100 000 акций и больше, акциями на 10 миллионов долларов. Сейчас ему очень повезет, если он будет иметь дело с сотнями. Попав под влияние других трейдеров, он отступился от своих собственных методов заключения сделок, и был настолько выбит из колеи этими сокрушительными проигрышами, что его суждения сейчас не стоили и гроша. Хуже всего было то, что его дерзкая уверенность испарилась, уверенность в себе, которая нужна была ему, чтобы выжить. У него не было прежнего отношения:

"У меня получалось зарабатывать деньги прежде, получится и сейчас".

После нескольких месяцев отчаяния, Ливермор, в конце концов, набрался смелости, чтобы проанализировать свое поведение и попытаться определить, что именно он сделал неправильно. В конечном итоге ему пришлось противостоять человеческому фактору собственной личности, своим эмоциям и чувствам, которые он отрицал всю свою жизнь. Он знал техническую сторону рынка, но не знал своих эмоций. Почему он отбросил свои рыночные принципы, свои теории заключения сделок, с таким трудом доставшиеся ему законы на ветер? Его неистовое поведение разрушило его финансовую и духовную жизнь. Почему он так поступил?

В конце концов, он понял, что это было его тщеславие, его эго. Тот день, когда он держал судьбу рынка в своих руках, когда великий Дж.П.Морган попросил его прекратить играть на понижение рынка, оказался для него слишком большим испытанием. Этот выдающийся успех, когда он заработал больше 1 миллиона долларов за один день, потряс его до глубины души. Не то, чтобы он не мог пережить провал - он переживал провалы всю свою жизнь - он не смог справиться с успехом.

Теперь он осознал, что с успехом так же тяжело справиться, как и с провалом. И то, и другое может разрушить человека. В Чикаго он получил небольшую ставку, занятую у знакомого брокера, который знал о способности Ливермора наращивать комиссии и благосостояние.

Но его беды на этом не закончились.

Много лет спустя Ливермор вспомнит эту историю в разговоре с Эдом Брэдли, поздно вечером в баре в "Бич Клаб", после того как Брэдли спросит его, каким был самый неприятный случай, когда-либо пережитый им в начале его работы на Уолл-Стрит: позднее он повторит то же самое своему сыну Полу.

"Вскоре после того, как я приехал в Чикаго, месяца через три, я получил телеграмму с предложением вернуться в Нью-Йорк. Она была от моего друга, назовем его Фред, управляющего большим брокерским домом. Я позвонил Фреду, и он сказал мне: "Джей Эл, тебе стоит вернуться в Нью-Йорк. Тут кое-кто хочет с тобой поговорить".

"Я сел на первый же поезд до Нью-Йорка и получил самый невероятный опыт в своей жизни. Тот, о котором я буду жалеть всю свою жизнь. Когда я приехал в брокерский дом в Нью-Йорке, меня тут же отвели к Фреду, чтобы я встретился с владельцем дома, преуспевающим и известным человеком, назовем его Чарльз.

"После того, как нас представили друг другу, Фред под благовидным предлогом удалился. Владелец конторы перешел прямо к делу. "Ливермор, мне очень жаль, что вам пришлось пережить такие неприятности на рынке хлопка. Я знаю, что вы прислушивались к советам Хлопкового Короля, и он выбил вас из игры. Перси действует с добрыми намерениями. Он мог бы продать лед эскимосам. Он очень убедителен. Он ничего не может с собой поделать. Он мог бы стать великим политиком. Вы не первый и не единственный, кто последовал вниз по наклонной вслед за Хлопковым Королем. Я знаю историю ваших сделок. Я знаю о панике 1907 года, и как вы повели себя, когда Морган передал вам свою просьбу. Эта история прогремела на всю Уолл-Стрит. Короче говоря, я хочу вас поддержать". Он сунул руку в карман, достал чековую книжку и выписал чек на двадцать пять тысяч долларов. "Вот, возьмите. Это поможет вам начать все с начала".

"Я посмотрел на чек, а затем вновь на человека, вручившего его мне, и спросил: "А в чем Ваш интерес?"

"Мой интерес в том, что я хочу, чтобы вы проводили все свои операции здесь, и больше нигде", - сказал он.

"Что, если я проиграю?" - спросил я.

"Я дам вам еще. Вы выиграете, а я буду вас поддерживать, пока вы не выиграете", - сказал он мне.

"Я чего-то не понимаю", - сказал я.

"Ну что ж, я и не ожидал, что вы поймете. Я говорю с вами и поддерживаю вас не потому, что вы глупый. Вы очень скрытный и молчаливый трейдер, мой тип трейдера, никто не знает сколько у вас осталось денег, или кто вас поддерживает", -сказал он.

"Вы хотите получить долю прибыли за ставку?" -спросил я.

"Нет, я четко скажу вам, чего я хочу. У меня есть несколько крупных инвесторов, которые в действительности ведут дела фирмы, и я не хочу, чтобы люди знали, что они делают. Если вы будете у нас в конторе, никто не будет знать, кто проводит операции. Вы достаточно знамениты, чтобы проводить операции с крупными партиями, а также для того, чтобы заключать сделки на понижение, для продаж без покрытия".

"У меня возникли подозрения. Итак, я буду прикрытием для любых крупных операций, которые идут из этой фирмы, особенно продаж".

"Да, совершенно верно", - сказал он.

"Это также дает возможность вашим клиентам продавать большие партии акций на рынке так, чтобы это оставалось незамеченным", - сказал я.

"Да, но это не будет мешать тому, что будете делать вы, и все это абсолютно законно. Пусть они думают, что хотят", -сказал он.

"Я отчаянно хотел вернуться к делам, так что я взял чек и начал заключать сделки. У меня все получилось. Это был здоровый бычий рынок, и в течение трех недель двадцать пять тысяч выросли до ста пятидесяти. И тогда я сделал первую крупную ошибку. Я пошел к Чарльзу, владельцу брокерского дома, и сказал: "Вот двадцать пять тысяч, которые я у вас занял".

"Оставьте их, Ливермор, подождите, пока у вас на счету появятся настоящие деньги, а затем вернете мне долг", - был ответ.

"Мне это показалось разумным. Он получал хорошие комиссионные. Я продолжал работать еще в течение нескольких недель. Мне нравился Чарльз, мой благодетель, который проявил готовность помочь мне, когда никто другой мне не помог. Я чувствовал себя морально обязанным этому человеку. И что более важно, мое душевное состояние улучшалось, депрессия отступила. Ко мне возвращалось присутствие духа. Я снова становился самим собой, и я зарабатывал деньги".

"Затем я стал играть на понижение и продал десять тысяч акций "Чесапик" и "Атлантик рейлроуд" без покрытия. Я был обескуражен, когда на следующий день меня вызвали в офис Чарльза и он сказал мне: "Джей Эл, я отменил твой вчерашний заказ на продажу десяти тысяч акций и купил тебе длинную позицию".

"Но, по моему ощущению, мы входим в область снижающегося рынка", - сказал я.

"Нет, мой мальчик, президент этой железной дороги -мой шурин, и женат он на моей любимой сестре. Я знаю некоторые вещи, о которых не могу тебе рассказать. Цена поднимется", - сказал он.

"Акции упали, как я и предсказывал, и мои прибыли были уничтожены. Чарльз подошел ко мне: "Не волнуйся, Джей Эл. Я помогу тебе все вернуть. Возможно, на это уйдет какое-то время, но акция обязательно поднимется".

"И после того, как он мне это сказал, немного погодя, он вернулся с упаковкой кредитных бланков, которые возвращали мой баланс на кредитную сторону. Он сказал: "Кстати, я только что купил тебе десять тысяч акций "Саутерн Атлантик", и положил их на твой счет".

"Это что, еще одна железная дорога, контролируемая вашим шурином?" - спросил я.

"Да, и с большими перспективами роста", - ответил он.

"Акции "Саутерн Атлантик" упали и мой контракт был ликвидирован в течение нескольких ближайших дней, еще одна потеря. И снова я услышал: "Не беспокойся, Джей Эл, все будет хорошо".

"Я заработал достаточно, чтобы выжить, но не достаточно, чтобы выплатить мою значительную предыдущую задолженность более чем в миллион долларов.

"В конце концов, я вычислил, что на самом деле происходило. Мой благодетель, Чарльз, владелец брокерского дома, занимался ликвидацией имущества своего шурина. Его шурин был одним из самых зажиточных людей в Америке. Всем было известно, что он неизлечимо болен, а теперь после долгих лет болезни, находится при смерти.

"Я решил поговорить с Фредом, человеком, который послал мне телеграмму в Чикаго, управляющим фирмы. Однажды вечером мы с ним выпили и я рассказал ему, что я вычислил. Я сказал: "Я думаю, меня использовали просто для контраста, как отвлекающий маневр, чтобы прикрыть ликвидацию имущества шурина Чарльза. Так чтобы никто на Уолл-Стрит не знал и не подозревал, что действительно происходит, пока ликвидируется это обширное имущество, а, следовательно, в цене фондов этого имущества не будет серьезных потерь, особенно в железнодорожных акциях".