Мираж Огня (СИ) - Грозовская София

- Возьми оковы, - обреченно бросил епископ Виттору. Тот поколебался с минуту, но приказ исполнил. Да, с дисциплиной здесь вообще вилы.

Мы прошли к концу коридора. Затем, своим ключом епископ открыл дверь, тем самым укрепив мое подозрение о том, что он что-то прячет среди катакомб святого ордена. Так, с этим я разберусь потом. Я буквально тащил на себе ведьму. Альвева еле перебирала ногами. Видно, ее совсем не кормили с того самого момента, как забрали из дома.

Нелюди.

Мы спускались по витиеватой лестнице в абсолютной тишине и, миновав несколько пролетов, я услышал противное пищание.

- Почти на месте, - оповестил меня святой отец, пропуская вперед и передавая мне факел, -  Иди, святой! Делай то, что должен.

Я побоялся оставлять Альвеву одн. Пока мы спускались в тусклом свете факелов я уловил ненавидящие взгляды адресованные ведьме. Ей, а не мне…

- Приковать его, -  передал я указания двум братьям, что несли вздрагивающего инквизитора. Я выбрал ближайший столб. Рядом с ним как раз находился небольшой выступ,  к которому и прислонили провинившегося.

- Что дальше? - спросил кто-то из толпы, но тут же умолк. Как я и предполагал, ждать нужно было недолго. Голодные крысы, учуяв запах крови, стекались серо-черным потоком к инквизитору.

Он закричал от боли, а толпа содрогнулась видя, как оголодавшие животные расправляются с ним. Крысы ведь тоже, божьи твари. И их ведет бог.

Бог не может карать сам, поэтому избирает тех, кто станет его орудием.

Инкивзитор продолжал кричать, крысы уже бегали по нему, вызывая все более страшные и громкие крики. Его муки казались адскими, но бог милосерден, и смерть была быстрой.

- Так будет с каждым, кто ослушается слова господа, - подвел я черту, таща за собой наверх, скулящую ведьму. -  С каждым, кто посмеет ослушаться новых порядков, что отныне будут царить в ордене. Вы - слуги господа! Не оскверняйте его имя деяниями палачей и насильников, убийц и воров!

Перед нами расступались люди, а я лихорадочно соображал куда деть ведьму, пока  не найду доказательства ее невиновности… Или наоборот вины.. Вариантов у меня было немного.. Придется отвезти ее к Софе.

- Дура-а-а-ак! - шлепнул себя по лицу Люцифер. - Соф, смотри, вот тебе вторая баба! У меня вас две! Еще пару допросов и три будет! А тут и до гарема рукой подать!

Толпа перешептывалась, пораженная произошедшем, а я тащил ведьму по коридору к выходу из церкви. Я зол. Очень зол. Они позорят имя господне, оскверняя его своими греховными деяниями. Не могу допустить, чтобы это продолжалось и дальше. Чем ближе мы подходили к дверям святой обители, тем отчетливее слышался барабанящий дождь. Я оставил ведьму под сводами храма, отдав ей свою рясу. Путь до Софы предстоял неблизкий, поэтому не хватало, чтобы она заболела, не вовремя чихнула, и ей приписали очередное сношение с дьяволом. Идиоты. Я сделал несколько шагов вперед, выходя под проливной дождь, и упал на колени. Мои глаза искали  какие-то знаки там, где рождались холодные капли, а замерзшие губы шептали молитвы. Небо плакало ледяными слезами, смывая с меня события этой проклятой ночи, даруя очищение и благословение. Крупные капли хлестали по щекам, волосы липли к шее, а холод сковавшей тело невидимой цепью напоминал мне, что я живой. Снова живой.

- Святой, -  хрипло окликнул меня Мораис, но я только отмахнулся от него. Память возвращалась ко мне, через боль, урывками. Видения и лица, мелькавшие перед глазами пугали настолько, что холодные слезы неба становились моими слезами. Лишь на краю сознания эхом отдались слова старца: “Лошади готовы. Накинь, плащ, дочка. Сейчас его лучше не трогать. Святой общается с богом”.

Память рисовала мне жаркие костры, искры, которые устремлялись в небо столпом, бледные, обезображенные муками лица тысячи ведьм, и мою руку с догорающим факелом.  Словно наяву я видел суды и процессы, где выступал либо обвинителем, либо защитником. “Ведьма!”, - слышал  собственный голос, а люди кричали, и их крик оглушал каждый раз, когда выносил приговор.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Справедливость.

Это слово всегда было моим законом, моим стягом, моим богом.

Белая фигура под сводами святой церкви бежала, протягивая руку ко мне. Алый крест, словно росчерк крови и мой герб воскрешал в памяти орден лекарей.

Вот бывшая ведьма, а ныне травница и лекарь святой церкви, тянет меня за руку к новоприбывшей. Женщину забивали камнями деревенские жители, потому что посчитали ведьмой и не нашли ничего лучше, чем  устроить самосуд. Я слышал как мои собственные шаги отзываются эхом от толстых стен обители, как вжимаются в стену при виде меня попадающиеся на пути инквизиторы. “Господи спаси!”, - шепчут они, опустив глаза. Они молятся богу, чтобы он спас их от меня, если вдруг поддадутся искушению.

Страх.

В глазах братьев по ордену я видел страх. Они молили о пощаде, жалуясь на то, что ими владел бес, но я прекрасно знал, что только слабые сердцем и духом поддаются искушению.  Иногда люди не понимают просто молитв и просьб. И тогда единственное, что служит им уроком - страх.

- Пойдем, дочка, старый Мораис отведет тебя в тепло. Не бойся старика, -  снова ворвался сквозь воспоминания голос старца, который суетился возле ведьмы. - Он знает где я живу. Он за тобой придет, идем. Я не причиню тебе вреда.

Я услышал шаги и шорох плаща. Сердце переполнилось благодарностью к старику. Я хочу сейчас побыть наедине с богом.

Люди ордена еще долго будут приходить в себя, но я точно знал, что будут мстить. Кому-то этот неверный был другом, братом, соратником. А кому-то предупреждением, которому не хочется внемлить. Единственное, о чем могу молить Господа, чтобы их гнев распространился только на меня, а не на нее. И не на других, которым нашлось или найдется место в моем сердце.

Память снова вернула меня в прошлую жизнь. Я точно помнил этот год. Одна тысяча двести двадцатый. Суд в столице над инквизиторами. Крик! Я резко подскочил и бросился на конюшню. Старый Мораис задвинул себе на спину Альвеву и размахивал факелом, отгоняя от себя инквизиторов. Господи, ну за что ты разрешил таким родиться?

- Остановитесь! - заорал я, подбегая ближе к толпе из  десяти-двенадцати человек, - Вам не хватило урока с вашим братом?

- Ведьме- смерть! - орали они, сжимая кольцо возле конюха и девушки, - Наш брат погиб из-за нее!.Она околдовала его! Она его одурманила! И тебя околдовала! Это все ее мерзкие чары! Ты сам нечестивец, раз поддался ей!

- Предлагаю вмешаться, - задумчиво произнес Бельфегор, внимательно наблюдая за картиной внизу, -  Люсь, ты послал ему видение о казни инквизиторов? 

- Я думал ты, - резко развернувшись к брату произнес Люцифер, а потом они дружно посмотрели на удивленных Гавриила и Михаила. 

- Не я, - хором ответили ангелы и замотали головами, нервно переглядывались. 

- Он здесь, - усмехнулся Святой Петр. поигрывая связкой ключей. - Он всегда здесь. 

Братья резко посмотрели на него, осознавая полученную новость, а святой побрел в сторону врат. 

- Как он хоть выглядит? - спросил Михаил. - Отец наш? Петр, ты видел его, а мы лишь слышали его голос.

- Эх, - махнул рукой Петр, ковыляя к воротам. - Опять замок заедает… Чинить нужно… 

- Судя по тому, что твориться в мире в раю намечается перенаселение! Вы тут все стоя будете спать, - усмехнулся Люцифер. - А теперь дружененько посмотрели на попы! Отпечатка ног нет?  Раз нет, то продолжаем! Петя! Кто там орет  входа? 

- Неважно, - отозвался Петр. - Замок заело. Открыть не могу! Совсем старые ворота стали… 

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- У меня индульгенция! Я умер, как мученик! - кричал знакомый инквизитор, протягивая руку к золоту врат. - Вы обязаны пустить меня! Епископ мне обещал!

- Какой конкретно? - потер руки Люцифер. - Я в котле пошуршу, пусть там вспоминают, кто кому чего обещали… 

-- Пустите!!! - кричал тот самый мученик, а Петр стоял и ковырял замок.  - Мною просто дьявол овладел!