Капли корсара - Герман Корнаков

— Не хочешь, так чего же подняла? — Семеныч вышел на крыльцо и сладко потянулся.

Утренняя роса, поднимающийся туман и пронзительная тишина — это то, что он так любил. Любил и ради чего жил, который год, в этой глуши и радовался каждое утро этому предрассветному часу. Радовался, когда из-за верхушек сосен начинало проглядывать солнце, расцвечивая его поляну изумрудными искрами. Радовался голосам просыпающихся птиц и шелесту листьев, медленно обходя свои владения, пока собака резвилась и справляла свою нужду….. Так было всегда, но не сегодня. Завидя хозяина удаляющегося по тропинке, Бони заметалась на пороге, пересиливая себя, как будто преодолевая невидимый барьер, прыгнула и помчалась вслед за егерем. Обычно веселая и добродушная псина выглядела сегодня больной и напуганной. Она постоянно жалась к ногам хозяина, не отходя от него не на шаг. — Что с тобой? Не заболела ли часом? — проговорил Семеныч, трогая влажный нос собаки. — Вроде нет. Так чего ж ты. Иди, гуляй, — и он, попыхивая папиросой, вновь побрел по дорожке вокруг дома.

За углом, где у Семеныча был небольшой огородик, он обычно останавливался, оглядывая по-хозяйски, взращиваемую зелень. Вот и сегодня наклонившись поправить, растрепавшуюся под ветром пленку на парничке с огурцами он застыл от удивления и какого-то животного страха… Со стороны леса, начинаясь где-то в вершинах деревьев, наискосок, упираясь в правую стену дома, тянулся багрово красный луч, отчетливо различимый в утреннем тумане. Пятясь, егерь не сводил глаз с луча, не понимая сути происходящего, но на уровне подсознания боясь увиденного….

— Я вбежал в дом, — продолжал свой рассказ Семеныч, — толкнул Григория Алексеевича, и не дождавшись, схватив карабин и бинокль, рванул в лес. Оббежав вокруг, там же где мы сейчас с вами прошли, я стал рассматривать в бинокль деревья, честно говоря, побоявшись подойти поближе. Было хорошо видно сам луч, упирающийся верхней частью в гнездо, но откуда этот луч идет было не видно, темновато еще было. Не рассмотрев ничего толком я решил, вернулся в дом, надеясь все рассказать и побыстрее показать эту штуку Григорию, но не получилось… — Семеныч снова закурил и посмотрел на Викторию.

— Когда я вошел, Григорий так же лежал на боку и не дышал. Ну, вот и все… дальше знаете — он перевел дух.

— Когда приехала милиция, я рассказал о луче, но они не поверили и Ивану рассказывал, но он только смеялся. Покажи — говорит мне — этот лазер…. а я что могу? Когда я второй раз сюда вернулся, то ничего не было, так, словно мне все приснилось. И в гнездо это проклятое лазил и там ничего не нашел, а вот вчера, когда ты мне позвонил, к вечеру, смотрю моя Бонька снова хандрит и на улицу не идет, я тут и смекнул. Сбегал посмотреть, а в гнезде стоит эта штуковина, вот и решил от греха подальше вас поберечь, да и вещицу эту показать.

— Семеныч, так может в милицию сообщить? — предложил Александр.

— Оно конечно можно, но кто сказал, что эта штука здесь будет, когда они приедут? Здесь чем-то серьезным попахивает, лучик-то этот светил, как раз в то место где Григорий Алексеевич спал. Царство ему Небесное.

Александр и Виктория смотрели на егеря не мигая, пытаясь как-то переварить услышанное.

— За что, за что? Боже мой. Кому это нужно? — всхлипнула Вика и заплакала, уткнувшись в Сашкино плечо.

— В общем, так: расположитесь и переночуете, сегодня на пасеке, там у меня небольшой сарайчик есть — Семеныч говорил так, словно диктовал и возражений или других мнений тут быть не могло.

— Не знаю, что это такое, но поостеречься вам думаю надо, а я покараулю. И не возражать. Я так решил.

Возражать собственно ни кто не собирался, но вот Сашке явно было неудобно, однако, решив, что Вике тоже требуется охрана, он успокоился и согласился.

Глава 13

Семеныч мучился бездельем, а особенно тем, что целую ночь не курил. Проводив ребят на пасеку он, как заправский охотник устроил себе скрытную лежку, недалеко от злополучного дерева, так что и без бинокля хорошо видел все вокруг. Осенние ночи сырые и любой хруст ветки или звук вспорхнувшей птицы хорошо слышны на расстоянии. Осторожно переворачиваясь с боку на бок, он то и дело посматривал на ветку с гнездом, где была спрятана непонятная штуковина. Его глаза, привыкшие к темноте, хорошо различали ствол и контуры гнезда. Тишина и напряжение, с которым он пролежал уже несколько часов, начали действовать на нервы, а веки тяжелеть и непослушно смыкаться. Семеныч с силой потер глаза, закутался в кусок старого брезента и решил все же закурить. "Не закурю-усну — думал он — чиркая отсыревшими за ночь спичками." Вспыхнувший огонек выхватил из темноты еловую подстилку и осветил под брезентовым пологом руки жадно прикуривающего Семеныча. Потушив спичку, он сладко затянулся, так что зазвенело в голове. Сон действительно несколько сдал свои позиции, но готовый в любую минуту навалиться на егеря. Докурив беломорину, Семеныч медленно, стараясь не шуметь, выгляну из-под брезента. Утренний воздух ворвался в легкие, и он чуть не закашлялся, едва сдержав себя, прикрывая рот рукавом. Повернув голову в сторону, Семеныч замер. Как и в то утро, резко разрезая утренний сырой туман в сторону его дома светил луч. Медленно, словно прощупывая бревна, луч скользил по стене, пока во что-то не уперся…. В эту секунду душераздирающий вой собаки, оставленной егерем дома, разорвал утреннюю тишину…. Схватив карабин и на ходу передернув затвор, Семеныч метнулся к дереву. Проклятый прибор работал, а вокруг ни души. Разбросанные им вчера сухие веточки были на месте и вокруг ни одного следа…. Прижимаясь к деревьям, он скрытно обошел вокруг — но ни кого и ни чего не нашел.

Пригибаясь, словно боясь получить пулю, небольшими перебежками, петляя, он направился к пасеке. Вокруг стояла утренняя тишина. Рассветало. Казалось, что туман стал еще гуще, а воздух пропитался запахом размокшей листвы. До слуха изредка доносились неясные вскрики просыпающихся птиц. Промокший и уставший Семеныч ввалился в небольшую сторожку, стоявшую рядом с пасекой, и растолкал мирно спящих в углу на охапке соломы Вику и Сашку.

— Заработал. Снова заработал луч. — шепотом и чуть задыхаясь выпалил егерь.

Сашка хотел что-то спросить, но Семеныч, прижав палец к губам, замер на месте и прислушался. Где-то на просеке проходившей метрах в ста от пасеки и ведущей к трассе явственно слышался звук удаляющейся машины.

— Значит мы все-таки здесь ни одни. Были, были значит гости, да я их ждал не там. — с обидой бурчал Семеныч. — Теперь бегать безтолку, не догонишь, а жаль, посмотреть бы на их хари. Давайте собираться и марш, марш. Глянем на лучик и прикинем, что делать дальше.