Оборотень - Таня Хайтманн

— Об этих картинах я ничего не слышала. И кто такой, скажи на милость, этот Эрнест Мерингер, который их купил? — Начиная допрос, Ева подошла к Мете настолько близко, что та невольно отступила на шаг.

— С каких это пор ты стала противницей денег? — ответила Мета, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

— Пара грошей? Да это ничто по сравнению с ущербом для нашего имиджа, если клиентам станет известно, что мы выставляем подобную чушь.

— Значит, ты все-таки знаешь, о каких картинах идет речь. — Мета постепенно обрела уверенность в себе, а вместе с ней пришла злость на бесцеремонное поведение Евы. — Почему не сказать прямо, раз ты уже посмотрела список продаж?

Ева закусила нижнюю губу, словно хотела наказать себя за неосмотрительность. Но ее не так-то легко было сбить с толку.

— Я еще не говорила с Ринцо о твоем пристрастии к кичу… — начала она, но Мета перебила ее:

— Не стоит опускаться до шантажа, Ева! Похоже, ты забываешь, что это я создала галерею вместе с Ринцо, а твоя работа в первую очередь состоит в том, чтобы опекать случайных покупателей. Неприятно говорить об этом, но мне начинают надоедать странные игры, которыми ты в последнее время увлекаешься.

— Вот как… — задыхаясь от возмущения, произнесла Ева, но похоже было, что она не знает, что сказать. На ее щеках вспыхнули лихорадочные пятна, губы подрагивали. — Напоминание о моих обязанностях было излишним, — выдавила она наконец.

— Неужели? А у меня создалось впечатление, что ты о них забыла. — Внезапно Мета пожалела о ссоре, и то, что она указала Еве ее место, не добавило радости. — Не нужно утруждать себя отчетом Ринцо. Я сама поговорю с ним. Мне жаль, но в дальнейшем ты будешь вынуждена продавать кич.

Ева ушла из галереи на удивление рано. У Меты остался от разговора неприятный осадок, вызванный сознанием того, что за эту победу ей еще придется расплачиваться. Она задумчиво отпила кофе и скривилась, потому что он уже остыл. Равно как и ее офис, констатировала она в приступе меланхолии.

Галерея казалась покинутой. Какое-то время назад Рахель, сунув голову в дверь, сказала ей, что хочет попасть на театральную репетицию и уже включила сигнализацию в выставочных залах.

— Давай-ка отправляйся домой. Расслабься в ванной или сделай для себя что-нибудь приятное, — настойчиво попросила она.

Но Мету мало привлекала идея сидеть в пустой квартире и подливать себе вина, и она осталась в галерее.

На улице царила непроглядная темень. От долгого сидения за столом у нее заболела спина. Она хотела встать, чтобы сделать себе еще кофе, когда вдруг увидела свет под дверью. Хотя мысль о грабителях казалась глупой, Мета почувствовала, как сердце гулко забилось где-то в горле. Она напряглась и замерла, прислушиваясь. Когда в дверь постучали и следом она распахнулась, Мета вскрикнула и изо всех сил вцепилась в столешницу.

Карл, закрывая за собой дверь, уставился на нее.

— Надеюсь, я не слишком напугал тебя?

Мета только молча покачала головой, не в состоянии справиться с испугом.

Карл поднес руку к лицу, словно хотел скрыть смущение, и ему удалось даже обаятельно улыбнуться. В уголках его губ образовались ямочки, а нос слегка изогнулся — фамильная черта, которой он очень гордился. Мета смотрела на него, надеясь, что он не захочет ее обнять. Карл и вправду направился к ней, но слишком близко подойти не решился. Вместо этого он остановился перед ее письменным столом и растерянно пожал плечами.

— Мне очень жаль, что я ворвался так, без предупреждения. Но у тебя дома я уже побывал, и поскольку у меня остался ключ от галереи, то решил попытать счастья здесь и заодно узнать, нет ли у тебя желания выпить.

Карл стоял в своей характерной самоуверенной позе, и кончики его пальцев нервно барабанили по столешнице. Под расстегнутым пальто на нем был темный костюм с галстуком, говоривший о том, что после работы он не отправился сначала домой, чтобы переодеться. Правда, узкий галстук сидел чуть криво, а обычно идеально причесанные волосы спадали на лоб. Похоже, Карл очень торопился, что было не типично для него.

— Я подумал, что нам обоим пошло бы на пользу посмотреть в глаза друг другу. В последнее время ты говоришь по телефону как-то отстраненно, — продолжал он слегка запинаясь, потому что Мета все еще отказывалась сжалиться над ним и сказать что-нибудь приветливое. — Ты сердишься на меня, да? Честно говоря, я не могу тебя за это винить. Вероятно, одна из наших общих подруг не смогла сдержаться и рассказала тебе обо всем.

Карл остановился, словно ему требовалась передышка перед тем, что он собирался сказать. Теперь его лицо выглядело очень строгим, потому что улыбка больше не озаряла его. Под скулами залегли тени, а серые глаза вдруг стали казаться усталыми. Мета подумала о том, чувствует ли он себя таким же измученным, как выглядит, — вряд ли Карл согласился бы признать, как сильно изматывает его жизнь.

— Эта история с Резе… — осторожно продолжил он. — Это было всего лишь приключение. Я даже не знаю, что мною двигало. Ты ведь ее знаешь — абсолютная противоположность тебе. Вероятно, именно это меня и завело, ничем иным я объяснить этого не могу. Все это закончилось уже несколько недель назад, и, можешь поверить, мне очень стыдно.

— Забудем, Карл.

Внезапно Мета поняла, насколько мало значит для нее это признание. Как мало вообще трогает ее вид Карла. Она могла разглядывать его выразительное лицо, не представляя, как он приближается к Резе Альтенберг. Вопреки ожиданию, ее сердце не забилось сильнее, у нее не возникло желание обругать его или в слезах опустить голову на стол. Все предыдущие примирения были очень драматичны, и, несмотря на пережитое унижение, Мета была счастлива, когда Карл возвращался к ней. Теперь она чувствовала себя загнанной в угол.

— Ты не обязан отчитываться о своих отношениях с Резе. В конце концов, мы больше не вместе.

Брови Карла сошлись на переносице, и его обычно такой открытый взгляд стал недоверчивым.

— А я и не знал, что мы больше не вместе.

— Когда замораживают отношения и пускаются в авантюры, обычно это приводит к разрыву.

Лоб Меты покрылся испариной. Она до сих пор не решила, рассказывать ли Карлу о ночи с Давидом, поэтому не знала, как вести себя дальше. И причем именно с Карлом.

Безрадостно рассмеявшись, Карл покачал головой, опустился в кресло для посетителей и сел, расставив ноги и положив руки на подлокотники. Некоторое время он пристально рассматривал Мету, и ей стоило немалых усилий выдержать этот взгляд.