Фамильное дело - Жаклин Санд

– Я принимаю ваши извинения. Сегодня у нас был тяжелый день. Но, кстати, раз вы упомянули об этом… От чего умер ваш отец?

Вопрос удивил Мишеля.

– Полагаю, от старости, во всяком случае, так сказал его врач.

– Гийом де Греар был очень стар?

– Ему исполнилось бы шестьдесят семь в этом году.

– Возраст почтенный, конечно. Он болел?

– Да, и довольно долго. У него были неприятности с желудком и сердцем. В последние месяцы к этому добавилось что-то вроде судорог. Кажется, в детстве отец страдал эпилепсией или разновидностью оной, а затем припадки сошли на нет.

– Не слышал, чтобы кто-нибудь излечивался от этого.

– Да, но его врач сказал, что иногда болезнь не дает знать о себе годами, а затем проявляется в самый неподходящий момент. – Мишель помолчал. – Отец понимал, что умирает. Он был особо ласков с нами в эти последние недели, и хотя у него начал мутиться разум, все равно он… – Молодой человек умолк и отвернулся.

«Сдерживает слезы, – понял Сезар. – Интересно, из-за чего происходили ссоры с отцом?..»

– Я понимаю ваше состояние, Греар. Но и вы меня поймите. По сути, я чужой вам человек, и если буду действовать, то исходя из собственных соображений. То, что мы с вами ужинаем и не пытаемся пристрелить друг друга, не значит, что я отказываюсь от недавних своих слов.

В полутьме белое лицо Мишеля напоминало луну, закрытую полупрозрачной кисеей облаков.

– Значит, вы по-прежнему жаждете получить Мьель-де-Брюйер?

– Может быть. Но для начала я желаю понять, чего ваш отец хотел от меня. Почему именно мое имя стоит в завещании. И нравится ли мне ваша сестра, если уж на то пошло.

– Сабрина сказала, у вас есть невеста.

– Есть женщина, которой я намереваюсь предложить руку и сердце. Это так.

– Тогда… вы просто выбираете?

– Я расчетлив, Греар. И тщеславен. И люблю красивые дома. Мой выбор не столь однозначен даже для меня самого.

На языке горчило от кофе, и виконт запил его коньяком.

– Послушайте… – Мишель сглотнул – Сезар видел, как дернулся кадык под шейным платком. – Мьель-де-Брюйер – то, что у меня останется в любом случае, как бы ни распорядилась судьба. Это мой родной дом, и я люблю его всем сердцем.

– Он все равно не будет вашим, если деньги уйдут благотворителям. Вы не сможете содержать такое поместье без средств. Ваша сестра все объяснила мне. Вы нищие, если я откажусь жениться.

Прямолинейность виконта явно вгоняла Мишеля в ступор.

– Поэтому лучше уж я, чем кто-то другой, – заключил Сезар, не дождавшись ответа.

– Вы жестоки, – тихо произнес молодой человек.

– Да, верно. Благодаря этому я до сих пор жив. Я выжил на войне, потому что думал в первую очередь о себе. – Виконт размышлял, какую порцию лжи успеет выдать, прежде чем у него отсохнет язык от постоянного вранья. – Вы знаете, какой там творился ад? Единственный способ остаться незапятнанным – держаться от этого подальше.

– Да, – усмехнулся Мишель, – так мне и сказали.

– Кто?

Молодой де Греар махнул рукой.

– Один мой знакомый из пехоты. Он был здесь, в Марселе, и мы встретились. Оказалось, он знает вас. Это случилось две недели назад, когда мы думали, что# нам предпринять теперь… Мой приятель сказал, что вы ничем особенным не отличились на службе, и взяли вас в адъютанты лишь потому, что полковник де Дюкетт – ваш друг.

– Истинная правда.

– Значит, вы не герой?

– Что означает быть героем, а, Греар? Вы знаете? Кидаться на бастионы врага с саблей и боевым кличем? Я видел этих героев, которые лежали там, у бастионов, – один без головы, другой без ног, третий без внутренностей. Какую славу они заслужили и чего добились? Я здесь, и я жив. Да, я проводил много времени в штабе. Кто сказал, что я был совсем бесполезен?

– Вы трус, верно? – спросил Мишель и тихо засмеялся.

– О да, хихиканье вам к лицу, Греар. Смейтесь, смейтесь. Только так вы и можете меня уколоть. – Сезар покачивал бокалом, в котором плескались остатки коньяка. – Вы слишком молоды и не понимаете разницы. Есть трусость, а есть разумная осторожность. Я разумно осторожен и не лезу на рожон, когда не надо. Съездите на войну, и посмотрим, как вы заговорите под свистом ядер. Я-то в отличие от вас там был. Что же вам мешало?

– Отец не желал, чтобы наследник подставлял себя под пули. Если бы у меня был еще один брат, думаю, тогда…

– Очаровательно. И очень практично. А вы сами рвались на войну?

– Я привык жить здесь.

– Вот вам и ответ, дорогой мой, разумно осторожный господин де Греар. Прежде чем упрекать кого-либо в трусости, упрекните в этом себя.

Мишель промолчал.

Сезар вернулся к себе в спальню со смутным чувством неудовлетворенности разговором. Мишель де Греар вел себя, как обычный растерянный молодой человек, столкнувшийся с непреодолимыми обстоятельствами, которые он даже не пробует как-то убрать со своего пути. Вряд ли этот господин когда-либо отрастит себе характер, но, с другой стороны, если виной всему его мелкие страсти – так лучше для Сезара. Лучше, потому что, когда речь идет о серьезных проступках, а не лености и недомыслии, это гораздо опасней. Ивейн его с того света достанет, если виконт не вернется из своей маленькой увеселительной поездки.

Почему фраза о смерти не дает покоя? Ведь так обычно пишут, страхуясь на случай гибели одного из указанных в завещании лиц. И тем не менее виконт инстинктивно ощущал: здесь что-то не так. Сама структура завещания, само изложение условий походили на крючок, которым ловится крупная рыба. Старик де Греар был рыбаком? И почему Сабрина соврала насчет лодки – не знала?

Вспомнив о лодке, виконт подошел к окну, выходившему на море. Солнце село, закат догорел, однако ночь стояла довольно светлая. Вчера Сезар ошибочно предположил, что сейчас новолуние, однако теперь видел тонкий ломтик убывающей луны над горизонтом. Она взошла ненадолго и скоро уйдет, а пока легкая дорожка лежала на водной глади, и в этой дорожке виконт уловил вспышку света.

Сезар прищурился. Почудилось? Нет, вот опять. Теперь свет моргнул правее лунной дорожки, как будто источник его перемещался. Русалки, заманивающие моряков в пучину? Скорее рыбацкая шаланда возвращается с уловом в порт, а моргает свет потому, что фонарь раскачивается… Однако с этой теорией тут же пришлось расстаться: слишком упорядоченными выглядели вспышки света. Две коротких, две длинных, две коротких, снова две длинных – похоже на тайное послание. Русалки вряд ли шлют такие морякам. А значит, это люди.

Виконт внезапно испытал непреодолимое желание спуститься в бухту. Он не знал, откуда оно взялось, однако Сезара словно потянули на веревке; сегодняшние сомнения насчет лодки, на которой совсем недавно выходили в море, вчерашние проблески света напротив каланки, и вот повторение – это не может быть совпадением. Или может? Сколько таких совпадений приходится на место, где творится нечто загадочное? И чем рискует Сезар, если проверит бухту?